Корум нахмурился и правой рукой коснулся шитой повязки на глазу, как делал каждый раз, попадая в затруднительное положение. Он был обязан Калатину жизнью. Когда Корум вернется с острова, неся с собой мешочек со слюной сида, он рассчитается с Калатином по всем долгам. И никто из них не будет в долгу друг перед другом.
Однако самым важным оставалось копье. Может, в эту минуту Кер Махлод отбивается от фой миоре, и единственное, что может спасти его — это копье Брийонак и бык Кринанасса. Корум поклялся, что вернется с копьем. Он снял с плеча рог, на длинной перевязи висевший у бедра, и посмотрел на гладкую, испещренную пятнышками кость, на резные полоски, на серебряный мундштук. Такой рог принадлежал герою. Кто владел им до того, как Калатин нашел его? Сам Керенос?
— Я могу сейчас дунуть в рог, и собаки набросятся на нас обоих, — задумчиво сказал Корум. — Я мог бы угрожать тебе, Гованон, чтобы ты отдал мне Брийонак в обмен на свою жизнь.
— Ты мог бы это сделать, братец?
— Нет, — Корум опустил рог. А потом, даже не понимая, что уже принял решение, сказал — Хорошо, Гованон. Я отдам тебе рог в обмен на копье и, вернувшись на материк, попробую заново договориться с Калатином.
— Жаль, что нам приходится идти на такую сделку, — сказал Гованон, протягивая ему копье. — Нарушит ли она нашу дружбу?
— Думаю, что нарушит, — сказал Корум. — А теперь мне пора, Гованон.
— Ты считаешь меня неблагородным?
— Нет. Я не собираюсь упрекать тебя. Мне просто жаль, что нам пришлось вступить в такие отношения, что наше благородство в силу обстоятельств потерпело урон. Ты потерял больше, чем просто копье, Гованон. И я тоже кое-что потерял.
Гованон вздохнул. Корум вручил ему рог, на который не имел права.
— Я опасаюсь последствий, — сказал Корум. — Подозреваю, что, отдав тебе этот рог, я столкнусь не только с проклятиями мабденского колдуна.
— По миру ползут тени, — сказал Гованон. — И много странного скрывается под их покровами. Многое вынырнет из них — то, чего мы не видим и о чем не подозреваем. Пришло время зловещих теней, Корум Джайлин Ирси, и мы будем глупцами, если не испугаемся их. Да, мы низко пали. Наша гордость исчезает. Могу я проводить тебя до берега?
— Лишь до границ своего убежища? Почему бы тебе не отправиться со мной, Гованон, и не вступить в бой со своим великим копьем против наших врагов? Разве такой поступок не вернет тебе гордость?
— Думаю, что нет, — грустно сказал Гованон. — Понимаешь, до Ги-Бресейла уже доползает холодок.
Когда Корум пристал к берегу в небольшом заливчике под развалинами замка Мойдель, он услышал шаги за спиной. Схватившись за меч, принц развернулся. Переход от покоя и красоты Ги-Бресейла к этому миру вверг его в печаль и принес дурные предчувствия. Утес Мойдель, такой приветливый, когда он в первый раз снова увидел его, теперь казался мрачным и зловещим, и Корум подумал, что, наверно, сны фой миоре уже доползли до его вершины или же просто эти места показались ему раньше куда приятнее по сравнению с темным замерзшим лесом, в котором он встретил волшебника.
Калатин стоял в своем синем плаще — высокий, среброголовый и обаятельный. В глазах его была тень тревоги.
— Ты нашел прекрасный остров?
— Я нашел его.
— И кузнеца-сида?
Корум вынул из лодки копье Брийонак и показал его Калатину.
— А что с моей просьбой? — похоже, Калатина совсем не заинтересовало копье, одно из сокровищ Кер Ллуда, загадочное оружие из легенд.
Корума слегка удивило, что Калатин практически не обратил внимания на Брийонак, всецело занятый мешочком со слюной. Принц вынул его и протянул колдуну, который облегченно вздохнул и расплылся в радостной улыбке.
— Я благодарен тебе, Корум. И рад, что смог помочь. Ты сталкивался с собаками?
— Только раз, — сообщил принц.
— Рог помог тебе?
— Да, помог, — в сопровождении Калатина Корум двинулся по берегу.
Поднявшись по уступам, они посмотрели назад, туда, где лежали земли, скованные морозом, покрытые белыми снегами, небо над которыми было затянуто серыми тучами.
— Ты останешься на ночь? — спросил Калатин. — И расскажи мне о Ги-Бресейле. Что ты там увидел?
— Нет, — сказал Корум. — Время уходит, и я должен спешить к Кер Махлоду, ибо чувствую, что фой миоре нападут на него. Теперь-то они должны знать, что я помогаю их врагам.
— Вполне возможно. Тебе будет нужен твой конь.
— Да, — кивнул принц.
Калатин начал было что-то говорить, но передумал. Он провел Корума в конюшню под домом, где стоял его боевой конь, уже излечившийся от ран. Он заржал, увидев хозяина. Корум погладил его по морде и вывел из стойла.
— Мой рог, — спросил Калатин. — Где он?
— Я оставил его, — ответил Корум. — На Ги-Бресейле, — он смотрел прямо в глаза волшебника, вспыхнувшие гневом и страхом.
— Как? — чуть не закричал Калатин. — Как ты мог его потерять?
— Я не терял его.
— То есть, специально оставил? Мы же договаривались, что ты лишь одолжишь рог. Вот и все.
