Они увидели, как примерно в двух милях, за лесом, поднимается белесый туман. Он затягивал все пространство горизонта от севера до юга и медленно, но неуклонно полз к Кер Махлоду. Перед его стеной бежали бесчисленные своры псов, вынюхивая следы, как обыкновенные собаки на охоте. За псами держались невысокие фигуры, в которых Корум опознал белолицых егерей-гулегов, а за ними рысью скакали бледно-зеленые всадники, считавшие себя, как и Хью Аргех, братьями сосен. А в самих клубах тумана виднелись очертания огромных фигур, очертания, которые Коруму довелось увидеть лишь раз. Рядом с ними просматривались темные контуры чудовищных боевых колесниц, влекомые животными, которые, конечно же, не имели ничего общего с лошадьми. Всего таких колесниц было семь, и в каждой из них стоял огромный возница.
— Великое шествие, — произнесла Медбх, стараясь, чтобы в голосе прозвучала отвага. — Они бросили на нас все свои силы. Явились даже все семеро фой миоре. Должно быть, они несказанно уважают нас, эти боги.
— Мы дадим им для этого основания, — промолвил Корум.
— А сейчас мы должны покинуть Кер Махлод, — сказала ему Медбх.
— Бросить город?
— Нам необходимо воззвать к быку Кринанасса. Есть такое место. Единственное, куда он может прийти.
Корум не хотел уходить.
— Через несколько часов, а может, и меньше, фой миоре пойдут на приступ.
— К тому времени мы постараемся вернуться. Поэтому мы и должны без промедления скакать к Скале сидов и вызывать быка.
Оседлав свежих лошадей, они незаметно оставили Кер Махлод и поскакали к скале, высившейся над морем, которое стонало, ревело и накатывалось на ее подножие, словно в ожидании грядущей битвы.
Наконец они вышли на желтый песок, оставив за собой черные зубчатые скалы и наблюдая впереди неспокойное море; подняв головы, Корум и Медбх смотрели на странный утес, который в одиночестве высился на берегу. Пошел дождь. Его капли и летящие с моря брызги увлажняли камень, он блестел, переливаясь мягкими красками вкраплений на своей поверхности. Кое-где скала была совершенно темной, а в некоторых местах прозрачная поверхность камня отсвечивала теплыми тонами.
— Это Скала сидов, — сказала Медбх.
Корум кивнул. Что же еще это могло быть? Она не принадлежала данной плоскости. Может, как и остров Ги-Бресейл, скала оказалась здесь вместе с сидами, когда те пришли сюда драться с народом холода. Он и раньше видел вещи, которые не принадлежали этому измерению и были частью другого.
Порывы ветра швыряли им в лицо ледяные брызги, спутывали волосы, плащи развевались за их спинами, и они с трудом карабкались по гладким, отшлифованным временем камням, пока наконец не добрались до вершины. Плотный ветер угрожал сбросить их оттуда. Корума и девушку заливали потоки дождя, он лился такими каскадами со скалы, что напоминал небольшой водопад.
— А теперь возьми копье Брийонак в серебряную руку, — приказала Медбх. — И подними его.
Корум подчинился.
— Теперь ты должен переводить все, что я тебе скажу, на свой язык, на чистый вадхагский, ибо этим же языком пользовались и сиды.
— Знаю, — сказал Корум. — Что я должен говорить?
— Прежде чем заговоришь, ты должен представить себе быка, черного быка Кринанасса. Ширина его плеч равняется твоему росту с головой. Он весь покрыт длинной черной шерстью. Расстояние между кончиками рогов — больше, чем ширина твоих вытянутых рук, и они очень остры, эти рога. Можешь представить себе такое создание?
— Думаю, что да.
— Тогда повторяй за мной, и повторяй четко и ясно.
Все вокруг понемногу становилось серым, кроме огромной скалы, на которой они стояли.
Медбх произнесла это заклинание, не переводя дыхания, и ее серо-зеленые глаза обеспокоенно уставились в единственный глаз Корума.
— Можешь ли ты перевести это на свой язык?
— Да, — ответил Корум. — Но чего ради, животное ответит на эти слова и придет к нам?
— Не спрашивай, Корум.
Вадхаг пожал плечами.
— Ты все еще видишь быка своим мысленным взором?
Он помедлил. Потом кивнул:
— Вижу.
— Тогда я еще раз произнесу эти строчки, а ты повторишь их на языке вадхагов.
