— Потрясающе. Буду всю ночь от счастья танцевать голой у себя в каюте. Можешь написать об этом стихи.
Арнольд задумался над этим предложением. Кейт тем временем подлетела к «красному» и, повернув «Авокадо» боком, начала осторожную посадку.
— Может, поближе? — предложил Арнольд.
— Нет, — отрезала Кейт.
— Как скажешь. — Теперь, когда речь шла не о маршруте, а о маневрах, он предпочитал не лезть в дела пилота.
В пятидесяти метров от поверхности Кейт разжала-таки стиснутые зубы и пояснила, хотя никто её об этом не просил:
— Не нравится оно мне. Не хочу. Прогуляются.
В этот раз Кейт взбрыкнула капитально. Высказала Максу всё, раскрыла душу по полной программе и завершила монолог требованием незамедлительных и решительных перемен. Макс внимательно выслушал её и пожал плечами:
— Хорошо.
— Хорошо? — растерялась Кейт, приготовившаяся к продолжительным боевым действиям.
— Ну да. Я понимаю, тебе скучно. Сходи, прогуляйся, только не отходи далеко от Б… Бартона. И Айзека. И этой, как её… Берты.
— Эм… Почему бы не назвать их просто «учёные»? — нахмурилась Кейт. — Или «пассажиры»?
— Это оскорбительно.
— С каких пор?!
— Ты можешь быть свободна, Кейт. — Капитан закрылся от неё планшетом.
Он сидел в её кресле на капитанском мостике. Чего он там в планшете делал без сети — чёрт его знает. Может, в тетрис играл.
— Есть быть свободной! — Кейт лихо отдала честь и, развернувшись на каблуках, убежала переодеваться в скафандр.
Когда она, держа шлем под мышкой, подошла к прозрачному боксу, трое учёных воззрились на неё с недоумением. Джош, ковырявшийся в распределительном щитке, бросил только быстрый взгляд и вздохнул:
— Я знал, что ты однажды уйдёшь. Прямо вот так, в скафандре, одна, гордо и независимо. Говорил Максу, что такую женщину не удержишь на жалкой зарплате и сомнительных перспективах…
— Иди в… Эм… В даль, — выкрутилась Кейт. Всё-таки выражаться при интеллигентных людях было как-то неприятно. — Я всего лишь прогуляюсь.
— Правильно, — кивнул Джош. — Воздухом подыши.
Кейт закатила глаза.
— А ты чего делаешь? Уже и здесь что-то сломалось?
— Не. Просто смотрю, как устроено. Интересно же.
«Чего не сделаешь, чтоб не забухать», — мысленно дополнила его ответ Кейт.
— Послушайте, мисс Райзек, вы ведь не собираетесь идти с нами? — подал мерзкий голос Бартон.
Он обращался к ней на «вы» и по фамилии, что Кейт более чем устраивало. Говорящий груз должен быть вежливым.
— Нет, не собираюсь, — сказала она и, подождав, пока лицо Бартона выразит должную степень облегчения, добавила: — Я уже собралась, мистер Новак.
— Это нелепость! — тут же вскипел Бартон. — Вы — не научный работник, вы понятия не имеете, с чем нам придётся столкнуться! Да знаете ли вы, что мы, возможно, стоим на пороге возникновения новой научной дисциплины?
— А что, была и старая? — виртуозно «включила блондинку» Кейт.
Бартон поперхнулся воздухом и закашлялся, а Берта негромко рассмеялась и бросила на Кейт дружелюбный взгляд. Интересные у них отношеньица. Кейт в отношениях не разбиралась совершенно, но ей казалось, что смеяться, когда твоего парня высмеивают, как-то нехорошо. Вот когда мужа, с которым уже лет двести в браке — тогда другой разговор, хотя тоже чёрт его знает.
— Джош, ну ты скоро? — подал голос Арнольд.
— Да всё уже. — Джош захлопнул крышку распределительной коробки. — Схемы простейшие, ничего интересного. Там, если надо, пальцем всё открывается. Пять соток бы не дал.
— Этот бокс стоит пять сотен тысяч, и я бы посоветовал впредь думать, прежде чем вскрывать его, — проворчал Бартон и нахлобучил шлем. — Выходим.
Оказавшись снаружи, Кейт даже забыла про свои обидки и раздражения. В конце-то концов, она впервые была на необитаемой планете! И пусть она не первой ступила на эту поверхность (даже и не четвёртой; были ведь те, кто вносил планету в реестр. Хотя эти могли и просто с орбиты посмотреть. Перерабатывать, когда можно отделаться клишированным отчётом, никто не любит), но одной из первых. Велика, конечно, вероятность, что ещё и последней. Если сейчас окажется, что это «красное» — какая-нибудь скучная фигня, легко объясняемая существующими научными дисциплинами, и учёные улетят восвояси, то их отчёт попадёт в общий реестр, и у остальных будет ещё меньше поводов переться в такую даль. Деньги-то немалые, время, опасность, как ни крути. А на выходе — нуль без палочки.
«Ну и ладно, — думала Кейт, шагая по каменистому грунту вслед за Бертой. — Ты, планета, не грусти. Тебе на самом деле вообще никто и не нужен. Ну их, этих людей, правда же? Прилетят, нагадят, а чуть чего — умрут или просто бросят. Не стоят они того, чтобы ради них переживать, правда?».
Тут Кейт споткнулась о камень и от души прокомментировала этот момент. Джош бы, наверное, восхитился её словарным запасом.
— Между прочим, — раздался мрачный голос Бартона во вмонтированных в шлем динамиках, — у нас общий чат.
— А, да, простите, забыла правила: Кейтелин Райзек, пилот, приём.
— Я имел в виду… Что?
— Ну, правила общения в общем чате, — не моргнув глазом сказала Кейт. — Райзек, приём.
— Эм… Да, конечно. Новак, приём.
