Хроники лечебницы полностью

«Согласно пресс-секретарю полиции, трое членов 17N все еще на свободе. Лидер, Мирон Коста. Его сын, Алексий Коста, возглавляющий второе поколение 17N. И заложница-американка, Рэйвен Слэйд, предположительно завербованная террористами. Полиция опубликовала фото, снятое камерой наблюдения во время ее участия в ограблении банка «Афины» в качестве водителя мотоцикла. Сейчас мы покажем его».

Лицо, показавшееся из-под шлема, было размыто, но она узнала себя. И завопила как ошпаренная. Все повернули головы в ее сторону. Соседний мальчишка вывалился в проход, продолжая сжимать плед. А она все орала.

— Эй, вы больная, что ли?

В салоне включился свет. Бортпроводник прокричал:

— Есть врач на борту?

Человек с бородкой поднял руку.

— У этой женщины истерика, — сказал бортпроводник. — Вы можете что-то сделать?

Рэйвен не слышала, что он сказал, но увидела, как он встает с места и открывает верхнее багажное отделение. Вынув черную сумку, он подошел к ней.

— Что случилось?

— Я ее не трогал, — сказал старик у окошка.

— И я, — сказал мальчишка. — Она шизанутая.

— Сынок, — сказал врач, — ты не поменяешься со мной местами?

Мальчишка перешел на его место. Рэйвен услышала голос, словно издалека:

— Я доктор Кайл, психиатр. Возможно, я сумею вам помочь. Как вас зовут?

— М-марша В-вудс.

— Мисс Вудс, хотите, я сниму ваше напряжение?

— Никаких уколов.

Он наморщил лоб.

— Вас когда-нибудь гипнотизировали?

— Несколько раз.

— Вы легко или трудно поддаетесь гипнозу?

— Легко.

Он коснулся тыльной стороны ее руки и погладил.

— Спите. Вы вскоре успокоитесь и уснете. Глубоким… глубоким сном. Вы заснете к тому времени, как я досчитаю до десяти. Один. Два. Три. Четыре.

«…не давай этому докторишке копаться у тебя в мозгах…»

Он улыбнулся ей, по-доброму. Она прониклась уверенностью, что видела его в кампусе.

— Теперь вы расслабились. Когда услышите, как я говорю «самолет приземлился», вы проснетесь посвежевшей и все вспомните.

Наплыв воспоминаний. Отец гипнотизирует ее перед тем, как первый раз поместить в уэйбриджскую лечебницу. Опять гипнотизирует в афинской лечебнице. Ее похищают. Закрывают в шкафу. Алексий говорит не резать себе руку…

Взрыв бомбы в Пирее. Всполохи огня. Предсмертные слова Зубочистки… Спасайся.

Кто я? Что происходит со мной?

Затем она увидела, как ее снимает камера, пока она садится в самолет, точно Ингрид Бергман, получившая «Оскар» за свою игру.

Она не могла вспомнить, как закончилась «Касабланка» — счастливо или трагично.

Алексий стал хлопать вместе со всеми, когда самолет коснулся посадочной полосы международного аэропорта Колумбуса. Ни на таможенном, ни на миграционном досмотре проблем не возникло.

Он заглянул в службу аренды автомобилей. Поскольку он не представлял размера груза, он выбрал серый фургон и взял справочник туриста по Огайо.

Может, сперва разыскать Рэйвен? Нет. Лучше не рисковать сделкой с оружием. С Рэйвен он разберется на обратном пути.

Следуя карте, он направился к северу от Кента. Опускались сумерки, когда он приехал к тому месту, где Национальная гвардия Огайо стреляла по студентам Кентского университета, протестовавшим против Вьетнамской войны. За три года до бойни студентов в афинском Политехе.

Он миновал Тэйлор-холл, следуя указателям, и заехал на парковку Прентис-холла, где были убиты четверо студентов. Фатима говорила, в роще вблизи Даффодил-хилла должен быть небольшой мемориал.

Когда солнце зашло, он увидел, как несколько студентов подошли к четырем участкам, отмеченным столбиками с подсветкой. На каждом из них они оставили трепещущие свечи и цветы. За ними наблюдала худощавая девушка с вытянутым лицом, в платке и с большим рюкзаком, поверх которого был свернут спальный мешок.

— Что это за светящиеся столбики? — спросил он ее.

— Они отмечают памятные плиты, где упали замертво эти четверо.

— А зачем эти камни на столбиках?

— Чтобы было видно, что люди помнят и приходят.

Он подумал о камнях, которые древние греки клали на перекрестках, чтобы почтить Гермеса.

— Не подскажете, как пройти к Даффодил-хилл?

Она указала на север.

— Я сама туда иду. Я подожду, пока вы освободитесь, и покажу.

Несколько свечей в стаканах задул ветер. Алексий подошел к каждой из них на четырех участках и зажег своей зажигалкой. Затем он взял стакан, залитый воском, без огня, и перевернул его. Девушка смотрела на него во все глаза.

— Иди за мной.

Они поднялись на холм. В слабом свете свечей он рассмотрел маленький монумент рядом с гранитными плитами. Четыре имени: Эллисон Краузе, Джеффри Миллер, Сандра Шоер, Билл Шрёдер. Он подобрал четыре камня и положил по одному на каждый мемориал.

— Ты внимательный человек, — сказала она. — И у тебя такие жемчужно-белые зубы.

Он посмотрел на нее. Такая хрупкая. Такая юная.

— Мне говорили, зубы у меня как у дракона.

Стало накрапывать. Она подошла с ним к дубу и спросила:

— У тебя что-то есть для меня?