Максим Волгин не искал приключений, они нашли его сами. Летняя ночь обернулась для него бесконечным полднем таинственного мира под изумрудными небесами. Прежняя жизнь ростовского десятиклассника закончилась, уступив место реальности куда более невероятной, чем любой фантастический фильм или игра. Остановить ее, «выключить» невозможно. Остается надеяться на верный станнер, плечо друга и собственную удачу – если хочешь выжить, победить и вновь увидеть звезды и синее земное небо.
Это был не Саракш – однозначно!
Максим больно ударился пальцами о колдобину, чертыхнулся. Дорога едва угадывалась в сгущающейся темноте. Если на кургане асфальт еще уцелел, то дальше, в овраге, от него остались одни ошметки. Страшно представить, во что шоссейка превращается к концу осени, когда пойдут затяжные дожди.
Ни осенью, ни зимой, ни весной Максиму бывать здесь не доводилось. Зато каждое лето гостить у бабушки считалось священной обязанностью. И «гостить» – это такой эвфемизм. В действительности приходилось и сорняки полоть, и картошку копать, и воду из колодца таскать – водопровод в Антракопе отродясь не водился. Смешно: двадцать первый век на дворе, адронный коллайдер построили, а канализации и водопровода нет!
Впрочем, это ему жизнь в захолустном поселке казалась смешной и нелепой, потому как мог сравнивать с родным Ростовом. Димке Мёрзлому, единственному сверстнику и единственному приятелю Максима здесь, Антракоп сравнивать было не с чем. И пилить пешком четыре километра в соседнюю Луначарку, чтобы посмотреть в клубе новый фильмец, казалось вполне обыденным.
Сегодня крутили вторую часть «Обитаемого острова». Первая произвела на Мёрзлого впечатление неизгладимое, потому и продолжение пропустить он никак не мог.
Максим уже смотрел фильм весной, когда шел тот в нормальных городских кинотеатрах. Смотрел, как положено, с долби-звуком и стаканом попкорна. Во второй раз пошел за компанию, рассудив, что прогуляться летним вечером всяко лучше, чем огород поливать. Не учел одного – возвращаться по темноте придется, спотыкаясь о колдобины.
Мёрзлый на сгустившиеся сумерки и плохую дорогу внимания не обращал. Он весь был на далеком Саракше.
– Классный фильмец! Жалко, про космос ничего нету. Я про космос больше люблю. Самый зачетный – «Звездные войны». Вот там мочилово! Бах – и нету планеты! Бабах! Бабах! Фьють-фьють-фьють! Круто! И этот, как его… Ну, где наши с жучилами воевали?
Он вопросительно посмотрел на Максима, но тот ничего не ответил. Фильм «о войне с жучилами» он либо не смотрел, либо забыл его начисто. Тогда Димка вздохнул, задрал голову к небу, где сквозь сгущающуюся черноту проступали россыпи звезд. Остановился:
– Интересно, где этот Саракш находится?
– Нигде он не находится, придумали его.
– Да ладно тебе, «придумали». Планета такая ж есть где-то, а, Макс? Где? Я вон ту знаю, Венеру. А по астрономии какие учат?
В Луначарской школе учителя астрономии не было, и Димка об этом очень жалел. А Максим, наоборот, жалел, что ему с астрономией не повезло так, как приятелю. Вообще-то на везение ему грех было жаловаться – и в лотереи сколько раз выигрывал, и в футбольный тотализатор. Но на школу оно почему-то не распространялось.
– Большую Медведицу, – буркнул первое, что смог вспомнить.
– А где она, покажешь?
– На севере. Пошли, нефиг стоять посреди степи.
Но Мёрзлый никуда не торопился.
– Слушай, а что ты бы делал, если б попал на этот Саракш? А, Мак-Сим? – и противно гыгыкнул. – Хотел бы такое приключение?
– Блин, ты прямо как малой! – не выдержал Максим. Димка иногда бывал наивным до опупения, не скажешь, что через год школу заканчивает. Деревня, одним словом. – «Что делал», «что делал» – это кино, понимаешь? Его придумали. Нет никаких «саракшей» и «звездных войн». Это малышня верит во всякую фантастику. И ты.
– Чё сразу «малой»? По шее дать, да? Я, между прочим, на полголовы тебя выше и на полгода старше. «Малой»… Не, я б не отказался туда попасть.
– Да пошли уже! Жрать охота, реально. С обеда ничего не хавали!
– И чтоб я там крутым был, как твой тезка, и неуязвимым. И телки красивые чтоб западали…
Да, это был не Саракш.
Когда они добрались до оврага и начали спускаться, стемнело окончательно, дорога угадывалась единственно по зарослям желтой акации вдоль обочины. И Димка, наконец, вернулся на землю:
– Вот я дурак! Новолуние же на этой неделе! Фонарь взять надо было!
Максим оглянулся на него.
– Ты хотел сказать – полнолуние? Ну и толку? Ничего эта луна не освещает, разве что себя саму.
– Гонишь? Я чё, по-твоему, новолуние от полнолуния не отличу? Была б полная луна, сейчас бы шли, как днем. А так… вон она, только-только народилась.
Волгин посмотрел на тоненький серпик над оврагом, спросил неуверенно:
– А там тогда что светится?
– Где? – Димка оглянулся. Большой желтый диск висел прямо за их спиной.
С минуту друзья стояли молча, переводили взгляд с одной «луны» на другую. Было тихо, лишь трещали сверчки в степи да журчал ручеек на дне оврага.
– Может, на моцике кто едет? Сверху, над обрывом?
– Не, не едет он, на месте стоит.
– И какого черта стоит?
– На нас смотрит.
– Думаешь, ему нас видно? Ни фига, тут темно как в заднице.
Они подождали еще. Глаза, успевшие привыкнуть к темноте, различали кроны деревьев, кустарник.
– Край оврага глянь где, – прошептал Максим. – Это штука выше светится. Что там, башня?
– Ага, противобаллистическая…
