«Ладно», – сказал про себя и резким движением придвинул с края стола документ. Взгляд снова пробежал по приказу: командировать взвод на охрану будущего угольного разреза, срок исполнения – 18 мая. Подполковник непроизвольно поморщился. Одна молодежь кругом без боевого опыта. Опасно оставлять без присмотра, но придется. Хотя… он потер гладко выбритую щеку, есть один кандидат. Ершистый, но зато обстрелянный и решительный.
В дверь постучали, в проеме показался Петелин. За длинным столом с дымящейся пепельницей сидел комбат. При виде посетителя хмыкнул, а в глазах нет и тени удивления. «Видимо, успели доложить о моем появлении», – подумал Александр.
– Разрешите?
Подполковник отозвался гнусавым, простуженным голосом:
– Заходи!
Молодой офицер переступил порог. Аккуратно закрыв дверь, остановился перед столом:
– Здравия желаю.
Комбат впился в молодого офицера тяжелым взглядом, коротко кивнул. Указал на стул:
– Присядь! – сказал необычным, сконфуженным голосом.
«С чего это такая забота», – подумал беспокойно – присаживаться в командирском кабинете ему еще никогда не предлагали и, осторожно уселся за стол-приставку. Кепка легла на столешницу, недоверчивый взгляд остановился на командире. Со странным выражением лица офицер рассматривал подчиненного.
– Очки сними…
Черные очки легли на стол, лицо отвернулось к открытому окну. С битой физиономией перед командиром было неловко.
Подполковник несколько мгновений разглядывал роскошный синяк под глазом, потом искривился в ироничной усмешке.
– Нда, знатный фингал, – прогнусавил нарочито спокойно и качнул головой, глаза цепко следили за Александром:
– Догадываешься, кто тебя так разукрасил? – в голосе невозможно уловить эмоции.
Александр поспешно одел очки, ответил с заметной заминкой:
– Да, товарищ подполковник, думаю это кто-то связанный с городским мэром.
– Правильно…– Изюмов протяжно хмыкнул и откинулся в кресле, прижмуренными глазами наблюдая за подчиненным.
Из кармана появилась пачка с лейблом Мальборо, закурил. Полупрозрачные струйки ароматного дыма потянулся к открытому окну.
– Кончаются сигареты. Я уточнял, в городских запасах осталось совсем немного. Прямо не представляю, как быть, все же двадцать лет дымлю, – поделился с подчиненным, на что тот, не отрывая настороженного взгляда от командира, безмолвно наклонил голову.
– А на службу почему пришел, я же тебе сказал шестнадцатого выйти?
Александр замялся, взгляд закаменел на противоположной стене кабинета. Невыгоревший на солнце прямоугольник отмечал место, где когда-то, казалось сто лет тому назад, висел портрет Президента России. Правду говорить не хотелось, но и скрывать ее казалось глупым, стоит комбату позвонить в роту, тут же откроется.
– Пистолет получить.
Изюмов криво усмехнулся.
– А зачем он тебе? Что, мстить собрался?
Лицо Александра закаменело, глаза за очками сощурились. Один раз застали врасплох, второго шанса он не даст:
– Никак нет. Чтобы никто даже не попытался напасть. Пристрелю, как собаку.
Несколько мгновений комбат смотрел в лицо подчиненного, затем поверил в серьезность сказанного, кивнул.
– Экий ты злобный братец, – прищурился, широко разводя руки, словно хотел обняться с подчиненным, рявкнул хрипло, – Мальчишка! Нападешь, отправишься под трибунал! Времена сейчас простые. В прошлую пятницу казнили убийцу двух девчонок. Видел, как висит?
В памяти Александра возникла жуткая сцена: на перекладине между двух столбов ветер со скрипом раскачивал тело с закрученными назад локтями. Опущенное лицо исклевано птицами. Холодок страха пробежал по спине. Он тряхнул головой, прогоняя образ. Постановлением Горсовета восстановили смертную казнь за тяжкие преступления.
– Видел. Половина города ходила смотреть.
– Ну вот и делай выводы! – раздраженно, но немного потише, рыкнул Изюмов и тщательно потушил сигарету в пепельницу, – Если не хочешь закончить жизнь на виселице! Я тебя предупредил, надеюсь, ты меня понял!
– В чем причина твоих неприятностей, – сказал саркастически, потом на секунду запнулся, тут же нахмурился и продолжил – с мэром, знаешь?
– Да… Из-за моей невесты. Он ее поселил у себя, Ольга какая-то его дальняя родственница, вот и требует, чтобы прекратил встречаться, а мы расписаться собирались!
– Да, она его племянница и Соловьев собирается ее удочерить, – голос понизился до угрожающего, хриплого шепота, – Так что это ваши внутрисемейные дела. В папашу, приемного, будущей жены стрелять будешь?
Лейтенант опустил глаза и несколько секунд смотрел в столешницу, затем уперся взглядом в насмешливое лицо командира:
– Товарищ подполковник! – резанул отчаянно, – Если Соловьев ведет себя словно урка, то какой он к черту градоначальник? Гнать его нужно!
«Ничего не ответил на вопрос, будет ли стрелять по Соловьеву, – отметил про себя Изюмов, – кремень мальчишка»
