- Я должен возненавидеть тебя!- прошептал он в темноту, вновь закрывая глаза.- Ты предала меня, уничтожила, разорвала, растоптала, как последнего гада! Твой дед и отец, отняли у меня всё: мою свободу, мою жизнь, даже моё имя!- Арбудрах, заскрежетал зубами и, приподнявшись с полу сел, обхватив колени руками, положил на них голову.- Но то, что они со мной сделали - это ничто против того, что сделала со мной ты! Никакие самые изощрённые пытки твоих родственников не причинили мне и сотой доли, что причинила мне ты!- Вампир вновь лёг на спину, горький ком застрял у него в горле.- Но как мне вырвать тебя из своего сердца!- Что-то сжалось в груди, словно чья-то рука в кованной железной прошипованой перчатке, разрывая его тело вдребезги, влезла ему под кожу и сжала всё в ней и с силой сжала всё изнутри, начав комкать его плоть, превращая её в кровавый фарш, как он минуту назад свои чувства. Вздрогнув всем телом от этой муки, он силой откинул голову назад и упёрся ею в холодные камни, а потом резко повернулся на бок, и сделал несколько глубоких вздохов. Боль не утихла. Арбудрах, закрыл лицо руками и, перевернувшись на живот, уткнулся, в каменный пол горячим, как огонь лбом. Не помогло! С быстротой молнии вампир, схватился - встал на колени и, сорвав с себя рубаху, снова лёг лицом вниз. Его пальцы рук судорожно сжимались и разжимались при этом. Что-то было с ним не так, его вдруг начало бросало в жар, так, словно температура тела повысилась до ста градусов, и это не смотря на царящий вокруг холод, по всему его телу текли ручьи пота, крупные капли скапывали, с его лба и падали на землю, стекали по груди спине. Больше всего ему сейчас хотелось умереть, хотелось чтобы та рука взяла и раздавила его всё ещё трепещущее сердце: "Зачем мне этот орган?- недоумевал он, царапая до крови пальцами холодные камни.- Почему оно глупое бьётся и продолжает моё проклятое существование! Зачем?! Почему Роджер де Мордевиль, по худу своих опытов, не остановил его, почему не сделал из меня просто бездушного киборга или обычного упыря, чтобы я больше ничего не видел, не слышал и не ощущал, и не воспринимал ничего кроме приказов своего хозяина! Зачем же оставил в первоначальном состоянии только усовершенствовал тело! Зачем же мне так больно?!- внутри вампира поднялась такая волна отчаяния, что вмиг у него возникло бурное ничем неудержимое желание сейчас встать разогнаться и биться, биться, головой о стену, пока не раскроится череп и не вытекут мозги.
"Не могу! Не могу!- стучало в его голове, и от этого становилось ещё хуже. Сжав руки в кулаки, он слегка приподнялся и тяжело дыша, уставился в серый выщербнутый камень под ним. - Я не могу заставить себя возненавидеть тебя!- со стоном понял он, вот почему было, так плохо".
- Я люблю тебя, Катрина!- прошептал он.- Разорви меня в клочья, но я всё ровно буду тебя любить!- нежно проговорил Арбудрах, прикасаясь того же камня, на который смотрел, осторожно погладив его. Маленькое невесомое тельце, что он пытался растерзать минут назад, вдруг ожило, медленно поднялось вверх, и закружилось, завертелось над ним, оставляя едва только ему заметный светящийся свет. От этого полёта его боль немного начала утихать, с каждым трепыханием этого существа, с каждым взмахом его крошечного крыльца Арбудрах, чувствовал, боль как мало по- малу утихает в его замученном теле, отходит назад, как морская волна уносимая ночным прибоем. Он поднял глаза и проследил за его полётом, слабая тень улыбки появилась на его замученном лице. " Я должен жить,- приказал он сам себе,- должен доказать ей, что всё это глупое недоразумение. И моя дочь, я не имею права бросить её!". После этих мыслей ему стало ещё легче....
Тихо приоткрыв дверь, Катрина вошла в комнату лаборатории, где совсем недавно разыгралась недавняя трагедия. Украдкой она бросила взгляд на цепи, на которых корчился от боли Арбудрах, и болезненная гримаса исказила её лицо, а в груди всё забурлило, но овладев с собой, она прошла мимо того места и подошла к сидящим и мирно о чём-то разговаривающим, словно давние знакомые, Алексу Медэсену и Натали. Девушка сидела прямо на полу, почему-то держала руки так, словно толи закрывала, свой живот, толи поглаживала его. При появлении Интегры она почему-то вся сжалась, словно в ожидании удара.
- Как ты, Натали?- ласково спросила хозяйка Мерчедайзинга, приседая возле неё на корточки.
- Не знаю,- пожала плечами та, пытаясь отдвинуться подальше.