– Ты её до меня перевязывал, – взглянул ему в глаза Илья, – или после?
– После, конечно же, – искренне изумился Мокин. Как же можно иначе? Вы же у нас руководитель операции! А она кто такая? Простой статист!
– Ну и нравы, – удивлённо подумал Илья. Хотя, если посмотреть с другой стороны, со стороны обеспечения успеха операции… Но всё равно не по-людски как-то. Ладно, будет об этом, – подвёл он итог разговору. Пора бы нам выбираться отсюда, дружок, – протянул он к собеседнику руку. Ну-ка подними меня, пойдём к штурвалу.
Доставив Хромова в капитанскую рубку, Мокин бережно усадил его в кресло, после чего бегом бросился вниз, чтобы реанимировать двигатель.
– Меня же только одного смогли пристроить на катер этот поганый, – доверительным тоном сообщил он, вернувшись когда тот вновь застучал. Но вы не волнуйтесь, у нас всё в принципе схвачено. Остальная часть нашей группы ждёт нас непосредственно на Родосе.
Слушая его Хромов расслабленно смотрел, как тот принялся уверенно крутить штурвал, поминутно сверяясь то по компасу, то по карте.
– Да-а, Илья Фёдорович, – рассуждал он, выводя катер на нужный курс, – я прямо не ожидал от вас такой чёткости работы. Но кто же в самом деле знал, что этот придурок Зарко протащит на борт автомат. Сам захотел все наркотики поиметь, урод! Поделиться было ему жаль!
– Какие ещё наркотики? – пробормотал Илья, чувствуя, как у него буквально поминутно поднимается температура.
– А-а, – махнул рукой Мокин, это всё Жмерика идея. Хотели как лучше. Думали, отвлёчём Абрамса этим делом, он и отстанет от вас на время, а мы заодно с вами и Улькера сможем с Крита эвакуировать.
– Абрамс, это кто? – Илья продолжал говорить с единственной целью, чтобы не потерять сознание.
– Это тот, который вам представился, как О’Нейли. Да вы не разговаривайте, помолчите, – повернулся он на секунду к майору, – вон как у вас лицо покраснело. Нам осталось идти где-то час, не более, вы уж держитесь. И кстати, – радостно воскликнул Мокин, вскидывая руку к боковому иллюминатору, – вон он Родос, уже виден на горизонте. Забыл уточнить, встречать нас должны в прибрежной деревеньке Крана, что на восточном побережье. Давайте скорректируем курс.
– Ты там когда-нибудь уже был?
– Нет, но нас наведут с берега по рации. Главное для меня, это вовремя выключить двигатель, чтобы не расколотить катер о причал. Я ведь ещё тот мореход… Туда же должна придти и машина, скорая помощь, кажется. А за Анжелу вы не волнуйтесь, её мы тут починим.
– Починим-м, сей-ча-с починим-м-м, – затухая повторялись его слова в голове неудержимо теряющего сознание Ильи.
Пришёл он себя после некоторого периода забытья от довольно сильного удара, едва не сбросившего его с кресла. Хромов открыл глаза. Катер стоял неподвижно, слегка накренившись правый на борт. Он поднял голову и, скосив глаза в сторону бокового иллюминатора, понял, что они стоят у какой-то убогой пристани. Были видны жёлтые, прокалённые солнцем скалы, белесые приземистые домишки, растущие на склоне холма оливковые деревья. Послышались приглушённые голоса, стук двери. Хромов ощутил, что его куда-то несут и собрав все силы прошептал: – Анжелу первую несите, первую!
Услышал ли кто-нибудь его приказ или нет так и осталось для него загадкой, поскольку в следующий раз он очнулся уже лёжа на полке железнодорожного вагона, оборудованного под передвижную операционную. Хромов огляделся по сторонам и увидел сидящую на привинченной к стене табуретке незнакомую черноволосую девушку в белой шапочке с красным крестом и длинном салатовом халате.
– Сударыня, эй, – хрипло прокаркал Илья, совершенно не узнавая своего голоса, – водички не подадите?
– О, очувнулся братушка, – встрепенулась та, – оживляйче другари.
– Болгарка она, что ли? – удивился про себя Илья, – как же я в Болгарии-то оказался?
Напившись прохладного виноградного сока, он, насколько это позволяли удерживающие его на койке ремни, повернулся набок.
– Скажите, – вновь повернулся он к хлопочущей вокруг него медсестре, – Анжела тоже здесь?
– Анжела? Кто это? – удивилась та. Нет, кроме вас здесь никого нет.
Хромов приуныл.
– Куда же дели Анжелку? – недоумевал он, – неужели оставили на Родосе? Как я не догадался посмотреть её раны, пока был на катере. Было бы обидно знать, что она сильно пострадала. Может быть Мокин мне попросту соврал? То-то он всё время беспокоился о том, чтобы я к ней не подходил. Да! – вдруг встрепенулся он, – а сумка-то моя где?
– Ваши товарищи попросили передать вам, чтобы вы не беспокоились, – перешла болгарка на более удобный для него английский язык. Они позаботились о вашем багаже. Вот, – поставила она перед ним тарелку с фруктами, – давайте сейчас немного покушаем, а потом и побреемся. Будете снова молодой и красивый.
