И первым Эслан подозвал к себе ишака Глупа. И Глуп предстал пред Эсланом, как сама глупость и ничтожество, и казался таким же маленьким, как котенок перед сенбернаром. Лев склонил голову и шепнул ишаку на ухо что-то такое, отчего длинные ишачьи уши поникли; но потом Лев сказал что-то еще, и уши снова встали торчком.
Что Эслан сказал ишаку, люди не слышали. Но вот он обратился к ним:
— Вы кажетесь не столь счастливыми, как мне хотелось бы.
Люси ответила за всех:
— А вдруг ты снова отправишь нас домой, Эслан? Сколько раз ты уже отсылал нас.
— Не бойтесь, — сказал Эслан. — Разве вы еще не поняли?
Их сердца забились в надежде на чудо.
— То было настоящее крушение, поезд сошел с рельсов, — продолжил Эслан мягко. — Ваши родители и все вы погибли — так это называется там, в мире теней. Учебный год завершился — начались каникулы. Вы проснулись, и это — утро.
Так он говорил им, и перед ними стоял уже не Лев… Но все дальнейшее столь велико и прекрасно, что я не в силах сказать. А для вас на этом кончается нарнианская история, и единственное, что можно добавить к сказанному, вот что: с тех пор наши герои всегда пребывали в радости; для них истинная история лишь началась; их жизнь в нашем мире и приключения в Нарнии служили всего лишь обложкой и титульным листом; теперь же для них наконец открылась Первая Глава Великой Истории, которой никто на земле не читал — истории, которая не имеет конца, и каждая глава в ней лучше предыдущей.
