Очнулся я в ужасно неудобной позе вертикального шпагата, под прессом полуторатонной железяки. Меня зажало между кузовом и землёй. Оказалось, крайне неуютно от прижигающей спину раскаленной выхлопной трубы моего бедного «Москвиченка». И если бы не маленькая кочка, за которую зацепилась бампером машина при падении, после тройного кульбита выхваченной при злосчастном обгоне бровки. То не писал бы этих строк ваш покорный слуга. Я лежал под гнетом очередного фиаско, и меня раздавливала, и жгла спину, не раскаленная выхлопная труба двигателя внутреннего сгорания. А моя глупость, похоть и тщеславие. Мои же друзья при этом грандиозном сальте, по вылетали из раскрывшихся как крылья дверей автомобиля, кто куда. А главное, что все остались живы, и невредимы, физически и морально. Даже Москвич приземлился на колёса. И один я лежал приплюснутый к матушке земле на грани смерти и полного позора.
1
Мы, наверное, были последние с нашего поколения, кто в студенческие годы застал поездки в трудовые лагеря, так называемые «колхозы». Где молодежь городов посильным трудом в добровольно – принудительном порядке помогала жителям сельской местности и работникам колхозов, совхозов с уборкой урожая, во времена отсутствия демократии в нашей великой стране. Отказываться ехать или игнорировать без уважительной причины было нельзя, без влиятельных покровителей, которые могли бы заступиться, запросто могли отчислить из учебного заведения и тогда только армия или не квалифицированный тяжелый ручной труд без достойной оплаты. Поэтому кто хотел получить диплом вынуждены, были мириться с лишениями и эксплуатацией. Таким не хитрым образом старшее поколение убивало двух зайцев, приучала молодежь к труду и решала вопрос с уборкой урожая. Как бы это ужасно ни звучало, но ничего ужасного в этом не было. Большинству даже нравилось уезжать из пыльного, шумного города, жить в бараках или палатках пионерских лагерей в экологически чистых районах, подальше от родителей. Многие рады были променять нудные ученические будни, сидение за партой, тяжелый умственный труд на легкий физический. Каждый курс в самом начале учебного года нас вынимали из теплых воспоминаний бурных летних каникул. И толком ещё даже не въехав в процесс поглощения информации, мы отправлялись на поглощение продуктов сельского хозяйства. Обычно на последнем курсе не посылали в колхоз. Это самый загруженный учебный год за весь период обучения. По каждому предмету курсовые проекты, подтягивание хвостов за предыдущие года, экзамены, дипломный проект. Но этот год выдался сверх урожайным. И нашему техникуму пришлось организовать помощь бесплатной рабочей силой совхозу села Желтый яр в авральном режиме. Всех расселили в старом китайском бараке на окраине села. Барак был ветхий. Известка осыпалась в месте со штукатуркой, крыша в дальнем углу протекала, пол со стенами врос в землю. Освещение было как в казематах Бастилии. На весь барак две захудалые лампочки и два маленьких заляпанных краской окна. Двух ярусные кровати остались еще от китайцев, которые по всей видимости съехали незадолго до нас. Даже матрасы нам достались от них по наследству. Сами китайцы скорее всего жили здесь и работали на полях совхоза по найму или арендовали землю для выращивания овощей на продажу. До сих пор оставался отчетливый специфический запах специй и китайской одежды. Почему-то продукция для бытовых нужд, а особенно одежда производства Китайской Народной Республики всегда имеет свой своеобразный запах, такое ощущение, что они на своих заводах специально добавляют даже не в красители, а в саму структуру вещества, из которого изготавливается изделие, особо секретный ингредиент. И эта добавка имеет свое секретное назначение. Какое пока не понятно. Толи зомбировать всех, кто пользуется их продукцией и поработить, а это без малого семь миллиардов человек, то есть весь наш безумный мир, толи еще, что-то жуткое, а главное не приятное. Многие виды насекомых общаются с помощью выделяемых ими феромонов, то есть с помощью запахов. И мне кажется в основе китайского ингредиента есть скрытая суть влияния на человеческое подсознание. Мы старались как можно реже находиться внутри, и основное время своего отдыха от благих трудов проводили на открытом воздухе. Впрочем, кое-что интересное от прежних жильцов все-таки осталось. И совершенно не понятно как они про это забыли, или что могло произойти, что они не смогли это с собой забрать.
