Вечером, когда я, заплатив привычные семь медяков за ужин и кров, хлебал густую гороховую похлебку, в таверну вошел мой знакомец. Воробей! Он быстро окинул взглядом зал, увидел меня, приветливо кивнул и подсел рядом.
— Жаль, крысолов тебя не взял в ученики, — сказал он.
— Ничего, — ответил я.
— Куда думаешь податься?
— В воры не пойду.
Воробей рассмеялся:
— Сейчас тебя никто и не возьмет. Слишком уж примелькался! Весь город бегал посмотреть на крысолова. — Паренек наклонился ближе и прошептал: — Слыхал про склады близ северных ворот? Говорят, там крыс видимо-невидимо.
У меня ёкнуло в груди, но я постарался принять равнодушный вид:
— И что? Нас с крысоловом туда не звали.
— Да нет, ничего, просто хочу предупредить. Ты слишком быстро обзавелся недругами. Я б на твоем месте ушел из города.
— Вот уж нет! — воскликнул я.
— Воля твоя.
После этого разговора мне стало не по себе. Я снова перебрал в памяти свои поступки и не нашел ничего, за что было бы стыдно. Я честно выполнял поручения, честно платил за крышу и стол, не воровал, не убивал.
Через пару дней я, как и собирался, пошел к дому госпожи Бриэль. Постучал в дверь. Вдова открыла и поприветствовала меня как ни в чем не бывало.
— Лиор, а я думала, куда ты пропал? Ну, ничего, дело молодое…
— Я за своими пожитками. Еще хочу забрать провизию и три медяка. Я заплатил за неделю вперед, а прожил меньше.
— А ты что же? Уходишь? Нашел другое жилье?
Она стояла одетая, как и полагается почтенной вдове: в чепце, натянутом на полностью убранные волосы, верхнее платье закрывало ее от пят до шеи, поверх него еще был накинут фартук. Строгая, чопорная, достойная. Будто та безумная растрепанная баба, которую я видел недавно, привиделась мне во сне.
— Да, нашел другое, — ответил я, с трудом подавив дрожь.
— Ну раз так, то и ладно. Иди на чердак. Я там ничего не трогала.
Я поднялся наверх. Первым делом, влез в башмаки, всё же уже не лето, и каменные улочки неприятно холодили пятки. Затем накинул шапку, подхватил еще несколько вещей, что сдуру вытащил тогда из сумы. Спустился в погреб и начал пересыпать свое зерно в отдельный мешок. Кое-что из моих запасов вдова подъела. Уж так и быть, не буду просить с нее за это плату.
После я снова поднялся в дом. Вдова всё еще стояла возле открытой двери, наверное, тоже не могла дождаться, когда я уберусь отсюда.
— Еще три медяка! — напомнил я ей.
Она плаксиво сморщила лицо.
— Может, не будешь так спешить? Нету у меня тех медяков. Лучше поживи тут еще день-другой, чтоб мы разошлись без долгов и обид.
— Я же знаю, что ты все монеты складываешь и хранишь. Это всего три медяка. Верни их и всё.
Она бросила взгляд на улицу.
— Лиор, ты же добрый мальчик! Не станешь же забирать у вдовы последнее?
Я рассмеялся:
— Последнее? Госпожа Бриэль, я и так не спрашиваю за капусту с бобами, а теперь должен простить и монеты? Это же…
Но тут она меня удивила: сорвала чепец с головы, выскочила на улицу, упала наземь и завизжала:
— Вот он, этот убивец и охальник! Вор! Хочет меня снасильничать! И последние деньги забрать!
Я стоял, разинув рот. Что вообще происходит? Чего это она? Может, и впрямь умалишенная? Тогда на нее что-то нашло, теперь вот снова…
В дом вбежали четверо стражников.
— Держи его! — вопила госпожа Бриэль. — Держи вора!
— Я всего лишь хотел… — начал было говорить я, но тут же получил крепкий удар в живот. Потом удары посыпались по спине, голове, бокам, пока я не свалился. Тогда мне живо скрутили руки и куда-то поволокли.
Очнулся я уже сидючи в каменном мешке. Хоть прежде я никогда не видел тюрьмы, тем более изнутри, но сразу понял, что это она. Ну, а как иначе? Холодные некрашенные стены, каменный пол, под потолком крохотное оконце, благодаря которому можно было разглядеть, где я, а еще толстая дверь без засова. Хотя что это я? Засов, конечно, был, но с другой стороны.
Только я никак не мог понять, за что сюда попал. Неужто из-за трех медяков? Ну, так то мои медяки, я их не крал. Так за что же меня схватили и упрятали в темницу? Ничего дурного ведь не сделал.
Пальцы ног совсем закоченели, я их поджал, затем разжал, чтоб хоть как-то согреть, а потом сообразил. Башмаки? Где они? Наскоро ощупал себя — ни единой монетки не оставили, забрали и обувку, и шапку, и суму. Портки да рубаха, вот и всё. Меньше, чем было, когда я пришел в этот город.
