Он подходил к каждому, кого видел, даже бежал, чтоб нагнать тех, кто впереди. Мне такие были не по душе. Повидав трущобы Сентимора вблизи, я опасался излишне дружелюбных и разговорчивых людей, слишком часто они втирались в доверие лишь для того, чтоб разузнать побольше, а потом обобрать самим или навести кого-то другого. В каждой таверне сидел хотя бы один такой веселый парень, который сразу примечал новеньких, угощал пивом, делился последними новостями, выспрашивал, по какой надобности те прибыли. Нередко эти сведения отправлялись к Угрю, а потом мы с Колтаем приходили в гости.
— Ты чего такой угрюмый? Вдвоем дорога вдвое короче будет. Меня Вельтом звать, а тебя?
— Иди к долгору!
— Да ладно тебе! Я вот плотник, хочу найти место. В нашей деревне плотник еще не стар, к тому же у него трое сыновей, потому он согласился меня учить взамен на то, что я уйду после дня Пробуждения. Хочу попасть в культ.
Тут я не удержался и открыто взглянул на попутчика. Культ? Зачем ему, к долгору, культ? Он же сам сказал, что плотник. Парень в ответ уставился на меня, радостный и глупый, как новорожденный теленок.
— В культ? — переспросил я.
— Ну да, в культ.
В культ. Может, я чего не знаю? С каких пор в культ может прийти всякий? Я ведь вызнавал в Сентиморе, туда даже богатых юнцов брали неохотно. Все говорили, что новусом стать непросто, даже крысолов. Я, скорее всего, ради этого человека убил, пусть не самого хорошего человека, но всё же… Может, этот ученик плотника попросту дурачок?
— В культ, — еще раз повторил я. — Который Ревелатио.
— А других тут нету. Ты там был? Я вот уже третий раз иду! Правда, тогда я на ярмарку ходил, а сейчас насовсем.
Ярмарка… Видать, я вовсе неверно думал о культе. У них даже ярмарки бывают!
Вельт, так и не дождавшись моего ответа, помчался дальше, высматривая, с кем бы еще завести разговор, а я шагал и думал, что же такое — культ. Ну, помимо того, что там клепают новусов.
И под конец третьего дня я увидал его.
На широком плоском холме, который больше походил на приподнявшуюся волну, в двух кольцах крепостных стен ощетинился десятками остроконечных башен город. Вплотную к стенам подступали обычные крестьянские дома, а от них длинным шлейфом тянулись пашни, огороды, сады… Дорога к крепости петляла меж полями и упиралась в ворота меж двумя высоченными до небес башнями, будто бы слитыми воедино. Массивные зубцы на стенах, плотно подогнанные камни, узкие, едва заметные бойницы поверху — всё это говорило о неприступности города. У меня язык не поворачивался назвать его просто культом.
Дорога вскоре подвела к неширокому каменному мосту, который заманивал прямиком в темнеющий провал в стене. Ворота города были открыты! Повозки, всадники, путники исчезали в том проёме, а назад уже не выходили.
Я задрал голову, пытаясь увидеть верхушку башен. Это сколько же камня ушло, чтобы построить эдакие стены! А сколько труда? Много ли людей сюда созвали? Не могут обычные человеческие руки сложить вот такую громадину!
Меня подтолкнули в спину, и я поспешил за остальными внутрь стен. Стражники в хорошем железе с головы до ног, со сверкающими копьями и шлемами, даже не глянули на нас, пустили так, безо всякой платы. Вряд ли культ столь же гостеприимен всегда. Наверняка сюда можно войти так легко только неделю после дня Пробуждения или около того.
Внутри тоже всё сложено из камня — стены, дома, дороги. Сточных канав не видно и поганых запахов не слышно, а везде чисто! Вот только куда идти? Я пошел вслед за путниками. Уже темнело, и я уже не успевал отыскать нужное место да поговорить с главой культа, потому, приметив свежий пучок сена на одном из домов, направился к нему. Здесь есть даже таверны, а в тавернах наверняка есть еда и место для ночлега. Так оно и оказалось. Таверна как таверна, разве что цена была побольше, чем в Сентиморе. Вдвое больше.
Мне жуть как хотелось разузнать, что тут да как. Теперь я хотя бы понимал, о чем говорил тот надоедливый парень по дороге, он шел не в сам культ, а в город, который его окружал. Плотники — они везде нужны, так что если болтуна примут в цех, на хлеб он себе заработает.
Послушав людей вокруг, я понял, что новусы живут в замке, что стоит на другом конце города. Каждое утро со дня Пробуждения замок распахивал ворота, приглашал всех войти, но к полудню почти все вошедшие вежливо выпроваживались прочь. Один мужик похвастался, что заходил туда, но ему никто не поверил.
— Может, и впрямь заходил! — вступил за него кто-то. — Выгребные ямы и там есть! Кому-то ж надо их чистить.
— А я говорю, что был. Там двор вот такой! — мужик раскинул руки пошире. — Люда набилось полно, а все влезли. А с другой стороны стоят эти… новусы. На каждом доспех блестючий, аж глаз режет! Вперед муж стоит, да уж без доспеха.
— Голый, что ли? — рассмеялись слушатели.
