Я недоуменно посмотрел на Гракса. Разве мы приехали сюда не ради того, чтоб подтвердить мою личность? Сапиенс будто бы напрочь забыл об этом.
— Достопочтенный господин, я всего лишь ничтожный торговец, потому не владею и крупицей вашей мудрости, но я осмелюсь спросить, чем именно я ненароком оскорбил славное имя Ревелацо? Может, злобные наветы донеслись до слуха господина?
— Нет, то не наветы донеслись до моего слуха, а вонь твоего дерьма коснулась моего носа. Или ты настолько привык к запаху нечистот, что не замечаешь? Половина города воняет, как старая выгребная яма, из-за твоего попустительства, а ты смеешь говорить про навет?
Торговец перепугался, упал на колени и взмолился:
— Это не моя вина, господин! Это всё золотари! Уж не знаю, за что они невзлюбили меня, но они отказываются чистить канаву! Я и к бургомистру ходил, и к наместнику, но этот цех настолько возгордился, что отказывается выполнять свою работу! Вот если бы господин заглянул к ним и велел…
— Хочешь, чтоб теперь и я занялся твоим дерьмом? — Гракс положил руку на меч.
— Нет-нет, я не осмелюсь, не осмелюсь!
— Даю срок до завтрашнего вечера. Делай что хочешь! Хоть ноги им целуй, хоть золото дай, но чтобы завтра вся улица была вычищена!
— Конечно, достопочтенный господин! Я всё сделаю! Завтра…
— Есть еще одно дело. Посмотри на этого юношу и скажи, узнаешь его или нет!
Торговец медленно поднялся с колен, глянул на меня и побледнел еще сильнее. Судя по всему, он понял, что Гракс привел меня не просто так и явно не как окаянника, а значит, бранить и оговаривать меня не стоит.
— Узнаю. Этот юноша прошлым летом очистил сточную канаву перед моим домом, только я не расплатился с ним, как должно. Сразу всей суммы у меня не было, а потом я не сумел его отыскать.
— Тогда поспеши и верни долг!
— Конечно, господин, со всей моей радостью. Извольте обождать немного!
Торговец скрылся в доме и быстро вернулся с кошелем в руках.
— Возьми. Тут немного больше оговоренного, дабы загладить вину за столь долгое ожидание.
Я открыл кошель, посчитал монеты и кивнул.
— Не забудь про канаву! — сказал напоследок Гракс, и мы покинули двор торговца.
— Куда теперь? — спросил я.
— Еще одно место, а потом поедем в твою деревню.
На этот раз Гракс сам поехал вперед, и я пытался угадать, куда мы направляемся. К таверне? Или, может, к тому дому, где я жил зимой?
Прохожие расступались перед нами, и это было куда приятнее, чем казалось прежде. Сколько раз мне приходилось вжиматься в стены домов, чтобы дать проехать всадникам или карете? И всякий раз про себя я бранил заносчивых дворян, которые не могут и шагу ступить без лошади или повозки. А сейчас я сам был на их месте, с седла город и его жители выглядели совсем иначе, мельче и незначительнее.
Вдруг брат Гракс свернул на очередную улочку, и моя радость вмиг улетучилась. Я понял, куда мы едем. Большой колодец посередине, аккуратные домики с крошечными передними двориками, и я знал, что позади двор намного больше и многие держали свиней с курами и даже ухитрялись разбить огородик. Но в том доме нет ни сарая, ни птичника, зато там есть сверху донизу исколотый столб.
Гракс спешился, закинул поводья на ограду и спокойно вошел внутрь дома, я последовал за ним с замиранием сердца.
— Нет, прошу, не трогай меня! Я ничего не знаю! Это всё он, Кендор! — услышал я жалобные крики из глубины дома и бросился туда.
Культист просто стоял посередине комнаты и никого не трогал, а Элианна, красавица Элианна, забилась в дальний угол, прижимая к себе младенца.
— Что тебе еще от нас нужно? — воскликнула она.
— Самую малость. Знаешь вот этого юношу, можешь сказать, кто он такой?
Она посмотрела на меня своими огромными голубыми глазами, полными слез. Даже после родов она не утратила красоту, и Гракс не сотворил с ней ничего страшного, я не увидел ни единого пореза.
— Нет! В первый раз его вижу! — неожиданно твердо сказала Элианна.
— В прошлый раз я спрашивал о некоем Лиоре, и твой муж поведал мне всё. Так зачем отпираться?
— Я помню Лиора! Смешной и глупый мальчишка, что вечно не сводил с меня глаз. Он жил у нас несколько дней. Но это не Лиор. Этого я знать не знаю! Долго ты будешь ко мне ходить? Долго будешь меня мучить? Ты убил моего мужа, отца моего ребенка! Мне пришлось хоронить его тело без головы! Что теперь? Убьешь и этого мальчика? — она как будто сошла с ума, утратила всякий страх перед Граксом и даже осмелилась кричать на него. — А потом убьешь и моего сына? Тогда убей и меня! Вот, режь!
Она дернула себя за ворот, обнажив шею и часть груди.
— Я не собираюсь тебя убивать. Зачем мне твоя жизнь? Ты не сделала ничего дурного, — протяжно, немного напевно сказал брат Гракс. — Твой муж был окаянником и совершил большой грех перед древом Сфирры и культом Revelatio. Ты не ведала о его грехах.
— Я… я не ведала, — прошептала Элианна. Ее губы искривились, затрепетали крылья носа, и она жалобно, по-детски расплакалась, утирая кулачком слезы.
