Хвала древу Сфирры, сперва брат адептус спросил не меня. Один новус осилил лишь три строки, второй, к всеобщему изумлению, пересказал все девять, да еще некоторые слова прочел совсем не так, как я. Но брат адептус его не поправил. Неужто так и должно быть?
Я повторял про себя за каждым отвечавшим, водя пальцем по странице, потому, когда пришел мой черед, сумел пересказать аж шесть строк. Фалдос, к примеру, едва осилил две.
— Завтра буду спрашивать и первую, и вторую страницы наизусть! — пригрозил брат адептус.
А потом он начал разбирать заученный текст по словечку: как нужно читать, почему именно так, а не по-другому, что означает. На своей бумаге мы должны были записать все незнакомые слова и указать, как они переводятся на обычную речь, да вот беда — я знал только буквы истинного языка. Подумав, решил писать прямо ими — авось после разберусь. Еще бы перо слушалось получше да чернила б не растекались по всему листу!
После урока в трапезную я не пошел, засел в келье, подперев дверь, и задумался, как быть с Фалдосом. Он ведь не отстанет! Ночью и на уроках мне ничего не грозит, разве что в оружейной зале Фалдос осмелится ткнуть меня посильнее, но под присмотром брата Арноса он вряд ли решится на что-то большее. Проще всего меня подловить в трапезной. В мыльню я уже давно не хожу со всеми, пробираюсь туда либо рано утром, либо поздно ночью. Ну и пусть вода холодная, это уж меня точно не устрашит.
Меня может спасти покровитель, но брат Арнос ясно дал понять, что он таковым не станет, брату адептусу плевать на всех нас, а больше я никого и не знаю. Не к лысому алхимику же бежать? Мне нечего ему предложить и нечем заинтересовать. Значит, Фалдос должен бояться не покровителя, а меня самого! Но как этого добиться? Когда-нибудь я, может, и побью его в оружейной зале, только доживу ли до той поры? Поколотить его в трапезной? Тогда в следующий раз на меня набросятся все новусы. Он прав: я совсем один.
Вздохнув, я зажег последнюю свечу и взялся за книжицу. Сначала перечел первую страницу, повторил ее про себя, потом взялся за вторую. Дело шло очень медленно: слишком много новых длинных слов, буквы никак не хотели слепляться воедино. В какой-то момент я задремал, сам того не заметив.
Проснулся от сильного удара в дверь и увидел, что от свечи осталась едва ли половина. Хвала древу Сфирры, свеча оплыла ровно и не упала, иначе бы книжица сгорела, а от нее и до одеяла недолго…
И тут меня осенило!
Я посмотрел в оконце — почти стемнело. Надо выждать. Чтобы не заснуть, я прошелся по келье, повспоминал те приемы, что учил сегодня с братом Арносом. В ногах я пока путался. Погасил свечу — она мне еще пригодится, и снова зашагал кругами по комнате. В коридоре то и дело слышались голоса, смех, перестукивания. Потом всё стихло.
Дремота наваливалась на меня, как тяжелое одеяло, прижимала к скамье, обволакивала, убаюкивала. Я заклевал носом, проваливаясь в сон и тут же просыпаясь, потом снова встал. Как я вообще очутился на полу?
За окном высыпали звезды, близилась полночь. Наверное, все уже заснули…
Я вновь зажег свою свечу, тихонечно убрал скамью из подпорок, открыл дверь и выглянул в коридор. Тихо, темно и немного страшно. Внутри каменных стен гуляли сквозняки, пламя свечи задрожало, а по стенам побежали тени, чудные, грозные, пугающие. Четыре ближайшие двери — это кельи Ренара и троих новусов, что пришли в культ вместе со мной. Одна келья пустая, никто не хотел жить там, где недавно помер человек. Дальше шли покои прочих новусов, но я толком не знал, кто где жил, ведь чаще всего я выходил либо самым последним, либо самым первым, чтоб не столкнуться с Фалдосом. Моя келья находилась дальше всех от лестницы, что ведет в трапезную и учебные комнаты, значит, Фалдос должен спать в той, что ближе. А, может, и не так. Вдруг он пришел не сразу после дня Пробуждения, а, к примеру, день на третий? Тогда его келья — где-то посередине. Хотя он мог попросту отобрать лучшие покои!
И я пошел к келье, что была ближе всего к лестнице, толкнул дверь, и та легко отворилась. Он что, совсем ничего не боится? Хотя бы поганое ведро придвинул, чтобы оно опрокинулось и загремело. Покои и впрямь оказались лучше моих — более просторные, внутри не одна скамья, а две, и даже есть вбитая в стену доска, на которую можно положить свечу или книгу. В углу — сундук, только одежда лежит на крышке, а не под ней. Я подошел к спящему и поднес свечу поближе: длинные русые волосы, широкие плечи… Надо же, как я угадал с кельей! Теперь раскидать одежду по иному, положить книжицу поближе, подвинуть свечу, запалить фитиль от своей и легонечко толкнуть в нужную сторону. Я выждал, пока займется бумага, подумал чуток, оторвал листок, подпалил и положил на рубаху, что лежала на полу. Огонь быстро прихватил тонкую ткань и побежал дальше.
Пора и мне честь знать!
Вернувшись к себе, я подпер дверь, затушил свечу, наощупь убрал ее в подпольный схрон и улегся на свою бедную постель. Сна не было ни в одном глазу.
