Он обошел развалины каменных строений, осмотрел высеченную в скалах пристань, а дальше, по беспорядочно расставленным природой валунам, он поднялся на плато острова. Там его взгляду открылась небольшая площадка, которая заканчивалась подъемом на холм. С высоты возвышенности на него смотрел старинный греческий храм. Высеченная в камне лестница, широкими ступенями уходила вверх к храму и обрывалась в непролазных кустах. Попытка обойти колючую преграду стороной, оказалась безуспешной, и Фауст с досады пнул камень, лежавший на краю ступени. Гулко ударяясь по мраморной лестнице и высекая искры, он скатился вниз, остановившись у круглого блестящего предмета. Блеск привлек внимание Доктора, и он спустился вниз вслед за камнем.
Присев на корточки, он взял предмет в руки. Назначение сомнений не вызывало, выпуклый край стекла выдал линзу. Но как она могла здесь оказаться - оставалось вопросом, раздумывать Доктор не стал, оставив загадку на более удобный случай. Окинув взглядом развалины храма и положив линзу в карман, он направился к лагерю.
Небо затянуло тяжелыми свинцовыми тучами. Бурные воды, подгоняемые холодным течением и северным ветром, штормовой волной накатывались на каменные громады валунов пустынного острова.
Доктор Фауст, съежившись от холода, укутался с головой в серый плащ из плотной непромокаемой ткани. Он сидел на валуне у самого берега. Соленые брызги волн, долетая до него, кололи ледяными иглами незащищенную кожу лица.
Холода Фауст не замечал. Он был в глубокой задумчивости, и вот уже больше часа рассматривал причудливую асимметрию колонн. Думал, удивляясь вечной угрозе храма, вот-вот сбросить тяжесть крыши и, наконец-таки, развалиться. Он уже верил, что плита специально уцепилась за колонны, как бы понимая, что если рухнет, то с ней исчезнет и величие острова. И никто больше не посетит этот некогда знаменитый кусочек суши. И некому будет, восторгаться былым великолепием храма.
На Библус тихо опустился сумрак.
Низкие тучи, пытаясь опрокинуть навершие, ватными клешнями цеплялись за каменную резьбу венца, а всполохи сверкающих молний придавали руинам особый, сказочно-мифический колорит.
В шагах пяти от Фауста, у мольберта колдовал Мефистофель. На нем длинное черное пальто и мягкая широкополая шляпа того же цвета. Он рисовал руины. Что-то мурлыча под нос, Магистр елозил кистью по краскам, разложенными на низком столике. Он подбирал только ему видимый оттенок. Но вот Мефистофель, сощурив глаз, плавным движением руки нанес длинную полосу, разделив холст пополам.
- Доктор, ваш прогноз, скоро ли рухнет сие творение? Боюсь, не закончу свой шедевр, - громко, стараясь перекрыть шум волн, обратился к спутнику Магистр. - Темно. ...Да и холодно. Не находите?
Фауст пожал плечами.
- Близки к завершению и скоро в путь? - поинтересовался Доктор.
- Хм. Как странно, я битый час пытаюсь вас отвлечь от этого немого созерцания, а вы вдруг раз - и засобирались, - сказал Магистр.
- Нет, как раз наоборот. Я хотел видеть руины в полной темноте. Только свет молний, - возразил Доктор Фауст. - Мне кажется, ночью храм должен выглядеть более призрачным.
- Лирика. Сейчас начнется прилив и влажность увеличится, что при нынешнем ветре и низкой температуре может пагубно отразиться на вашем организме. Да и темень уже та, что сгодится для ваших фантазий, - прагматично настаивал Мефистофель. - Однако... вот, только молний добавлю...
... Необычайно яркая молния с треском и грохотом осветила остров.
- Может еще? - спросил Магистр.
- Не помешает, - согласился Фауст.
Устроившись поудобнее на холодном валуне, он не отрываясь смотрел на храм и черное небо.
Мефистофель на минуту задумался. Потом уверенно, не смывая с кисти, сунул ее в розовую краску. Немного воды. И вот - яркая с желтизной линия, уже растушевана розовым цветом.
Небо озарила огромная, ярко-красная с розовым всполохом молния, которую сопроводил оглушительной силы взрыв грома.
- Шуму много, но это называется - издержки производства. По другому это "творчество" не выходит, - виновато улыбнулся 'художник'.
- Именно так, Магистр! - произнес возбужденным голосом Доктор. - Вы удивительно точно подобрали цвет.
Фауст был потрясен увиденными красками.
Его потрясенный ум раскладывал пейзаж, цвета и запахи в свои замысловатые формы. Уверенность в том, что сейчас плита рухнет, крепла, заставляя Доктора верить в то, что падение откроет врата к абсолютным знаниям и он, подобный Богу, будет владеть истиной мироздания. Вот только надо чуть подождать. Не торопиться.
'Три колонны - три кита, на которых вот так же возлежала Земля в представлении античных греков!' - странная аллегория, еще сильнее подействовала на сознание замерзающего Фауста. Власть, Страсть и Любовь.
Каждый кит-колонна, по своему прекрасен и огромен, каждый несет в себе неисчерпаемую информацию.
