Три дня выпали из памяти гнома-путешественника, а на четвертый он очнулся в… озере, куда его окунули с головой. На чем свет стоит проклиная хмара, Баламут принялся поносить окунающего его в ледяную воду мужчину, а вот когда проморгался и понял, кого видит перед собой умолк, решив, что за ним пришла смерть.
Высокий, смуглый, сильный представитель драконьей расы, закатав рукава, вполне был способен вытрясти из гнома душу, если бы тот не прокаркал:
– Хватит!
– Уверен? – Рронвин прищурил синие глаза, перестав окунать несчастного гнома в озеро. Дождался нервного кивка и вытащил тело жертвы на берег.
Рем прокашлялся и воззрился донельзя хмурым взором, будто говорящим: «Что вы еще от меня хотите?» на Повелителя всех драконов.
Рронвин удивил, да так, что брови Баламута непроизвольно полезли на лоб. Дракон бросил перед мастером меч, присел на пожухлую травку, росшую на берегу, уронил голову на сплетенные ладони и умолк.
Вернув отвисшую челюсть в прежнее положение, Рем поинтересовался:
– Вы возвращаете мне меч?
– Угу! – ответ Рронвина был утвердительным.
Баламут вскочил, но к творению своему подходил с опаской, поглядывая больше на расположившегося на бережке дракона. Тот оставался недвижим, угрюм и не предпринимал попыток вернуть поднятый гномом меч. Повертев в руках оружие, любовно огладив рукоять, Рем улыбнулся, клинок в его руках сверкнул. Рронвин встрепенулся, отчего Баламут невольно попятился, прижимая меч к самому сердцу, вот только дракон нападать не спешил. Его ответ был неожиданным:
– Вот! А у меня он не сверкал и ржаветь начал…
Рем несколько расслабился, осознав, что отбирать клинок дракон больше не станет. Кивнул – вроде как попрощался и собрался отправиться восвояси.
В спину ему послышалось:
– Не принес мне этот меч счастья, а ведь я так хотел передать его сыну…
Баламут запустил пятерню в спутанные, мокрые пряди, провел пальцами по затылку и обернулся:
– Я тут решил, что займусь на досуге делом. Создам первому сыну нескольких братьев!
Рронвин вскинул голову, и Рем твердо покивал, подтверждая свои слова. Повелитель Шерр-Лана улыбнулся, правда, улыбка получилась печальной, будто не обрадовало его сообщение мастера.
– Хорошее дело! Да помогут тебе боги! Вот только не женюсь я! – и отвернулся, вперив туманный взор в голубую даль.
– Почему? – проявил совершенно не присущий гномам интерес Баламут Карделл.
– Потому что! – ответ был прост до безобразия, но Рем с глубокомысленным видом кивнул и присел неподалеку, искоса поглядывая на собеседника.
Тот надумал пояснить:
– Видишь ли, мастер, мой предок Риарен Торргаррский запретил правителям женится на представительницах иных рас, кроме нашей! А я, видишь ли, недавно встретил свою Равную… эльфийку…
Баламут немного поразмыслил и выдал:
– Не вижу проблемы! Вы же Повелитель, так что мешает изменить существующие законы?
– Если бы все было так просто! – почудилось или дракон и вправду вздохнул, это Рем уточнять не стал, сделал вид, что ничего не слышал.
Рронвин вернул себе неприступный вид и в мгновение ока перевоплотился. Сапфировый дракон воззрился на гнома, и Баламут сглотнул.
Только закусывать им никто не стал – взмыл перворожденный в небо и стремительно скрылся за облаками. Баламуту оставалось только облегченно выдохнуть и осмотреться.
За озером темнел хвойный лес, и в него гном решил направить свои стопы. В какой стороне город Рем не ведал, да и возвращаться в него не было никакого желания, вдруг опять орков встретит?! А хозяина для меча искать все равно нужно, и чем скорее он это сделает, тем быстрее вернется в Штравенбах.
Путешествие гнома все продолжалось и продолжалось, еще три седмицы пролетели будто один день. Рем и не заметил, как добрался до третьего княжества людей – Номийского. Здесь ему понравилось больше всего – люди были другими, даже в небольших деревеньках. Никто не тыкал в него пальцем, не насмехался, не пытался схватить и проверить – а правда ли что гномы всегда носят при себе много золота? Омрачало только одно – нигде Баламуту не встретился человек, способный владеть мечом. О прочих соискателях, просителях и повелителях он старался не вспоминать, чтобы не навлечь беду на свою непутевую голову. Не показываются – и ладно, неспокойно было Рему, все чудилось, что за ним следят.
Никогда гномы не были суеверными, но Баламут предпочитал оглядываться по сторонам, идя по узкой тропке, стремился слиться с толпой, затеряться среди обывателей. За его странствиями тихо наблюдали с небес боги – Горист и Фрест. Повелитель огня с недовольством косился на своего дядюшку, но помалкивал. Горист заранее, предвидя недовольство Фреста, подготовил ответную речь, которая, впрочем, не пригодилась. Пока оба Создателя ожидали дальнейшего развития событий, а они надвигались на Баламута Карделла со скоростью катящегося с горы снежного кома.
