Поймав ее ритм, я собралась и вписала свой удар между двумя атаками Грельды.
И успела бросить заклинание дважды, прежде чем в ушибленной голове посветлело, и я смогла начать думать, а не следовать за более опытным Оком.
“Земляные корни”, которыми я когда-то, целую вечность назад, помогала себе выстоять против Дейрека Рыскача прорастали медленно. Соскользнули — слишком сильна цель, слишком велика и подвижна, так сходу не оплести.
Но потом Грельда поняла задумку, подхватила мои чары — и нам удалось притянуть змеечудище к земле. Пусть только в одном месте — но Клыкам хватило и этого.
Двадцать ударов сердца, дюжина ударов мечом и один, но по-настоящему удачный — топором, и голова твари отделилась от тела.
И тут же болотная почва начала расползаться под ногами: чары, которыми чудовище ее скрепляло, больше не действовали.
— Не дайте туше уйти в болото, — бодро скомандовал Камень. — Цепляем тварь и тащим на сушу. Танис, ты как? Не сиди, а то еще кого-нибудь приманишь, чеши на берег. Голову с собой прихвати! Змеиную, раз свою не носишь!
Решив, что на сегодня неподчинения приказам хватит, я зацепила змеиную башку заклинанием пут (тем самым, которым по дороге в Хорвус стреножили испуганных вьючных лошадей) и поволокла к берегу.
С каждым шагом, выдергивая ноги из топкой грязи, в которую я уходила по щиколотку, я всё яснее понимала, сколь… поспешным и… скажем так, мало обдуманным было моё решение выступить в качестве живца.
А если бы чары, которыми змей укреплял вокруг себя болото, накрывали бы не такую большую площадь? Будь она хоть вполовину меньше — и я бы, пожалуй, добегалась…
А если бы эти чары действовали вообще только на самого змея?
Матерая суша встретила меня приветливо, дружелюбно — заинтересованной рыжей мордой с белой проточиной по храпу.
Шугнула Коряжку от добычи, поискала фляжку с водой.
Шугнула Коряжку от добычи, напилась.
Шуг… устав отгонять целеустремленную скотину, просто села на змеиную голову сверху, предупреждающе воткнув рядом Плясунью.
Если кое-кто не понимает намеков — его проблемы.
Я и так достаточно отличилась, чтобы еще объясняться, если моя лошадь растреплет орденский трофей.
Пережитое еще не отпустило меня, и тело гудело, все члены полнились мелкой дрожью и меня то переполняло восторгом, то опрокидывало в пропасть, полную ужаса. Так зачастую и бывало, после того, как меня подхватывали и несли воображаемые крылья, даруя кураж и веру, что у меня все получится. Я знала, что последует дальше: пустота внутри, слабость, ломота, а то и боль в теле, перетруженном без меры…
Я знала это, но все равно снова и снова шагала с обрыва ради обманного, но такого сладкого ощущения всесилия.
И ради того, что я испытывала сейчас, качаясь, словно ребенок на качелях: от осознания, что я могла погибнуть — к осознанию, что я жива, и я сделала, сделала, сделала это!
Вверх-вниз. От запоздалого страха — к ликованию. Вниз-вверх.
Церберы появились из болота почти сразу за мной, дружно впрягшиеся в то самое заклинание, которым я тащила змеиную голову.
Выволокли тушу на твердое, и пока Гемос, Грельда и Ринко втроем, где магией, где пинками, распрямляли змея вдоль берега, Камень шагнул ко мне.
Ухватился за подбородок, внимательно поглядел в глаза — сперва в оба, а после, зачем-то, поочередно, повернув голову сперва вправо, затем влево. Не удовлетворился увиденным и запустил чары, и я узнала их — такими лекари проверяют на повреждения.
Талантище! Он и за Клыка может, и за Око, и за целителя! Золото, а не мужик!
— Все в порядке! — сообщил он остальным. — Легкая контузия, отходняк и общая жизненная шибанутость! Первое и второе само пройдет, а третье не лечится!
“Золото!” — мысленно согласилась я сама с собой. — “Только клейма ставить негде!”
— Вот что, — Камень смерил взглядом добычу. — Сами мы эту громадину к городу не дотащим, так что вы втроем езжайте сейчас в город, и найдите там пару-тройку крепких телег. Лучше всего, едьте сразу напрямую на постоялый двор к Бармину — он и по поводу телег лучше знает, к кому идти, и со скорняками и алхимиками, пока мы змея везем, сговорится.
— А вы?
— А мы, — проникновенно ответил Гемосу Камень, — тут останемся! Посторожим!
В седла церберы поднимались с ухмылками.
Ну и что, ну и как будто, я сама не знаю, что сейчас будет! Прекрасно знаю, и даже Коряжку привяжу, а то еще защищать полезет, и от злого Камня огребет…
Когда я, закрепив повод рыжего, повернулась к Солнышку передом (а к лесу — задом), Илиан Камень Бирнийский вытаскивал ремень из петель, будто он не виконт, в будущем — цельный граф, а простецкий землепашец-работяга, встречающий с гуляний подзадержавшуюся дочь.
Нет, ну я так не согласна!
Я готова была к тому, что мне устроят трепку с оружием. К тому, что мне просто и бесхитростно дадут в грызло — тоже. Но… Но вот так? Как малую дитятю?!
А дальше что? Как гулящую жену, за косы таскать будет? А не хрена ли ему?!
— Стоять! Стоять, погань! — рявкнул Камень, когда я увернулась от карающей длани (с карающим ремнем) и метнулась в сторону, и скакнул за мной.
