Запястье обожгло огнём, змеиный браслет Ночной Матери зашевелился. Змейки испугались приближающегося крылатого создания. Маша обрадовалась, она точно всё делала правильно. «Такая красивая, такая сильная, она обязательно мне поможет!»
– Ну же, ещё разок, – подбодрила Маша птицу, которая почти прорвалась к ней. Раздался оглушительный, победный клёкот, мост вздрогнул, из пропасти послышался рокот одобрения. Фигуры утонули в сумерках, вокруг стихло. Птица села на мост на расстоянии вытянутой руки от Маши.
– Ничего себе, – не сдержалась девочка, – всем птицам птица!
Птица склонила голову, как обычный дворовый голубь, но глаза у этого голубя были цвета морской волны. Они покрывались тонкой серебристой плёнкой, как пеной, так птица моргала. То становились мутно-зелёными, неживыми, то очищались и обращались в бездонные пропасти, как та, из которой птица выбралась. От крыльев исходило тепло, Маша обняла жаркую шею птицы.
– Здравствуй, девочка, – птица приняла ласку Маши, обняла крыльями в ответ, – я Нагай-птица, мать крылатых созданий. За то, что ты освободила меня, я выполню любую твою просьбу!
Егор не понимал, что творилось у него в душе. Он метался между смелостью, напоминающей ему полёт Нагай-птицы, и отчаянием, парализующим ноги. Между радостью оттого, что каждое новое преодолённое препятствие приближало его свободу, и страхом перед ведьмой, которая всё равно одержит над ним верх. Между восхищением Машиной верой и удивлением от её наивности. Пока Маша обнималась с четырёхлапой Нагай-птицей, к сердцу Егора подбирался шёпот желтоглазых. «Она нашла себе очередного друга. Легко она разбрасывается близкими людьми: отдала родного брата, Платона отдала и тебя отдаст крылатому монстру». Шепотки поднимались из солнечного сплетения, вызывая боль под рёбрами. Егор превращался в пещеру, набитую желтоглазыми, с их ехидным лязганьем зубами. «Знаешь ли ты, чем питается Нагай-птица?» – допытывались они. Егор замотал головой, чтобы прогнать навязчивые вопросы, но желтоглазые не сдавались: «Мы подскажем тебе. Мясом! Она питается мясом и не прочь попробовать крольчатины!»
– Глупости! – Егор обхватил себя за плечи. Маша и птица подняли головы.
– Мне мама читала сказку про молодильные яблоки и живую воду. – Маша излучала восторг. – Там Нагай-птица помогла Ивану-царевичу выбраться из ямы.
– А я этой сказки не помню, – напрягся Егор. «Я вообще не помню, читала ли мне сказки мама. Наверное, читала. Ведьма много рассказывала, но её сказки заканчивались одинаково…» – подумал он и наконец подошёл к Нагай-птице.
Морские глаза смотрели с любопытством. Изредка птица испускала тихий клёкот. Когда открывала клюв, то сперва издавала короткую трель:
– За время жизни человека рождается цветок, дерево и птица, олицетворяющие его счастливую судьбу. Видела ли ты цветок и дерево, к которым подойти стремилась?
– В лесу было дерево, ель, мы прятались под ним от дождя, – ответила Маша, – а на холмах, среди фиолетовых цветов был один красный.
– Дерево помогло тебе. Если бы сорвала цветок, то и на холмах сумела бы избежать бед. Ну да ничего… я твоя птица, девочка. А для кого-то, – птица обратилась к Егору, – рождается другой человек. Удивительно, что вы двое встретили свою судьбу на Перепутье. Человеческие дети так близко к Истоку! Чудно!
– Нам как раз к Истоку и нужно. Ты донесёшь нас туда?
Егор зажал себе рот, искренне жалея, что не может остановить поток Машиной радости. Птица ответила ласково:
– Крылья мои наотдыхались вволю. Расправлю, проснутся ветра, забурлят моря и океаны, поднимутся волны до самого неба. Закричу над бурей, острова под воду уйдут. Любые расстояния преодолею, само время обгоню.
От этих слов птицы у Маши разгорелись глаза, она тихонько шептала Егору:
– Ура, ура.
– Но до Истока каждый сам идти должен, – договорила птица, и плечи Маши поникли.
– Ты же сказала, что любое желание исполнишь?
«Всегда так, – зашевелились в Егоре желтоглазые, – наобещает с три короба, а когда до дела дойдёт, бегом на попятную. Птице вы на один клевок. Тюк, и всё тут!»
– То не моя воля, – объясняла птица Маше. – Исток охраняет Страж. Впускает лишь тех, кто Истоком призван. Твоя судьба – дойти до трёх рек, я лишь могу обещать удачу.
– Ничего, Маш, – произнёс Егор, – мы сами. До Истока дойдём и с ведьмой справимся.
– Не печалься, дитя, – попросила птица, – ты дошла столь далеко, смогла освободить меня от векового заточения. Такое горячее сердце и воды Истока обернёт вспять.
– Горячее сердце, – повторила Маша.
Отказ огорчил её. Но Нагай-птица изо всех сил старалась помочь хотя бы советом. Маша уже получала подсказки от Лодочника, от Вирь-авы, от Хранителя. Лодочник сказал, что в пути ей помогут горячее сердце, верная дружба и настоящая любовь. Выходило, что горячее сердце у самой Маши. А верная дружба? Егор, превозмогая страх перед птицей и головокружительной высотой моста, стоял рядом и обещал, что они справятся. Вот же верная дружба. И самая настоящая любовь вела Машу через тёмный мир Перепутья.
От этой идеи Маша приободрилась.
