Книга Анны Яковлевой «Хроники пикирующего Эроса» — документальная проза non-fiction о судьбах простых женщин на территории бывшего СССР, оказавшихся на сломе привычного образа жизни и перед вызовами нового времени. Книга посвящена российскому коду сексуальности, понимаемому как культурно-духовный код, и написана на основании откровенных личных писем и устных исповедей наших современниц. Создание книги инспирировано американским бестселлером писательницы Ив Энцлер «Монологи вагины», переведённой на многие языки мира и поставленной на сценах театров разных стран, в том числе и в России. Книга Анны Яковлевой издавалась в США в 2011 году под названием «Монологи русской вагины». Настоящее издание дополнено новыми историями. Защита женского достоинства в условиях нашей страны, с другим менталитетом, религиозными убеждениями и типом цивилизации, — задача более сложная, но и гораздо более для нас актуальная, о чём и свидетельствует эта книга. Адресуется самому широкому кругу читателей.
Обложка: Александра Барыкина
7 января 2011 года от Р. Х.
Любовь — восхождение к Богу. Безлюбовность — оставление образа Божия в человеке. В этом сходились блестящие русские философы Серебряного века: Владимир Соловьёв, Николай Бердяев, о. Павел Флоренский… «С полом и любовью связана тайна разрыва в мире и тайна всякого соединения, — писал Н. А. Бердяев, — с полом и любовью связана также тайна индивидуальности и бессмертия. Это мучительнейший вопрос для каждого существа, для всех людей он так же безмерно важен, как и вопрос о поддержании жизни и о смерти. Это — проклятый, мировой вопрос… И поразителен заговор молчания об этом вопросе, о нём так мало пишут, так мало говорят, так мало обнаруживают свои переживания в этой области, скрывают то, что должно было бы получить решение общее и мировое. Это интимный вопрос, самый интимный из всех. Но откуда стало известно, что интимное не имеет всемирного значения, не должно всплывать на поверхность истории, должно таиться где-то в подполье? Отвратительная ложь культуры, ныне ставшая нестерпимой: о самом важном, глубоко нас затрагивающем, приказано молчать, обо всём слишком интимном не принято говорить; раскрыть свою душу, обнаружить в ней то, чем живёт она, считается неприличным, почти скандальным».
С тех пор, как были написаны эти слова, прошло сто лет. И, казалось бы, о половом вопросе сказано слишком много. Но осмыслен ли он в философии? Осмыслен ли просто людьми, любящими и нелюбящими, любимыми и нелюбимыми? Издаётся безмерное количество глянцевых журналов, где подробно объясняется, как увлечь мужчину, как удержать женщину, чем гарантировать любовь — горы статей и книг написаны сексологами, психологами, журналистами. А любовь так и остаётся тайной, и нет на неё Госстраха. Проводятся гендерные исследования, издаются труды учёных — и читаются при этом преимущественно самими авторами и их коллегами. Любовь и здесь оказывается каким-то маргинальным, необязательным явлением.
Ну да, все мы знаем, что бывает секс без любви, бывает и любовь без секса. Соблазнов много, и слаб человек. Обычно говорят, что всякий секс — естественный феномен, природный дар/наказание, как у животных, что мы обречены чувственности и нынешние нравы оправдывают почти любую сексуальность. Влияние Фрейда. Так просто и заманчиво свести высшее к низшему — и нет никаких тайн, всё «по науке». А только любовь, по Фрейду, — иллюзия, сублимация полового инстинкта, как и творчество, как и религия, как и любые иные высшие человеческие проявления. Однако эта методика применима к больной психике, нам же интересна здоровая душа, но здоровых душ, по Фрейду, не бывает: есть или болезнь, или удачная сублимация, т. е. заболевание, но компенсированное.
Старые русские философы различали у человека родовую любовь — так чаще всего они именовали сексуальность — и любовь индивидуальную. Только последняя относится к человеку как к уникальной личности, никогда и никем не заменимой. А любовь индивидуальная — это любовь-Эрос, восхождение к красоте и упоению, и любовь-каритас, любовь-сострадание, любовь-жалость. «И если любовь-Эрос не соединяется с любовью-жалостью, то результаты её бывают истребительны и мучительны, — пишет Бердяев. — В Эросе самом по себе есть жестокость, он должен смиряться жалостью, caritas, Эрос может соединяться с Агапэ. Безжалостная любовь отвратительна. Отношение между любовью эротической и любовью каритативной, между любовью восходящей, притяжением красоты и высоты, и любовью нисходящей, притяжением страдания и горя в низменном мире, есть огромная и трудная тема». Именно такая любовь и является путём к воссозданию в любимом и одновременно в себе образа Божия. Раствориться в другом, тем самым обретая себя, — вот диалектика любви.
Сегодня понятно, что всякая телесность — это духовно-культурный код. Отношение к телесности определяется не природными факторами, не биологией, а культурой. Бывают общества, где поощряется высокая степень обнажённости — и тут свои сексапильные «крючочки» и «пуговки»; там, где носили закрытые платья и длинные юбки, мелькнувшая ножка в белом чулочке сводила мужчин с ума; в обществах, где всё тело должно быть закрыто, кроме разве что глаз, — иные возбуждающие стимулы. Само по себе тело и его отправления могут считаться естественными и прекрасными, а могут — греховными, грязными, отвратительными. С пониманием телесности связаны, в свою очередь, многие явления культуры. Так, ночная сорочка появляется в Средние века, ибо даже наедине с собой человек стыдится своего тела. Мораль телесности поощряла в Европе моду на высокие и сложные причёски, которые для прочности заливались парафином и носились годами, от чего дамы, кстати сказать, не имевшие привычки мыться, обзаводились неразлучно с ними обитавшими насекомыми, и зуд бывал нестерпим. Собственно, как и запах тела. И это было нормой.
