3.«Все сопелки рассказаны.
Все гляделки показаны.
Все подонки наказаны.
Посиделки посижены.
Похотелки похочены.
Негодяи унижены.
Кредиторам заплачено.
И герои спят вечным сном.
Все надежды похерены.
Не все задачи решаемы.
Цели часто бессмысленны.
Идеалы окислены.
Дураками написан
Популярный закон»
«Приступайте» – читает Соловьёв Разбойник по мёртвым губам Кощейки Бессмертных.
***
– Почему столь ценная реликвия хранилась в местном городском архиве?
– Потому, что она всегда здесь хранилась. Никто об этом не догадывался. Даже сам председатель не был уверен.
– Кто посвящён в тайну хранения?
– Я и пресс-секретарь Фима Брускин.
– А вас, кстати, как зовут?
– Разрешите представиться – Дрона Зебруссь.
– Очень приятно.
– Могу показать паспорт.
– Не надо.
– Удостоверение помощника?
– Тоже не надо.
– Тогда, чего же вы ещё хотите?
– Почему вы обратились к нам, а не в службу безопасности?
– Не понял, – удивился Зебруссь. – Фима сказал, что вы и есть наша безопасность, то есть её дочерний офис.
ММ и Штырц переглянулись. Плохо. Очень плохо. Какой-то Фима Брускин знает то, о чём рекомендовано забыть им самим.
– Неужели близок час Х? – Возмечтал Штырц.
– Гм. – Сказал ММ.
– Что будем делать?
– Осмотрим место происшествия.
***
Зал заседания напоминал воронку от авианалёта. Пыль медленно оседала седыми клубами. Звуковая волна ушла в трещины, вентиляционные отверстия и дверные проёмы.
Депутаты, отряхивая куски облетевшей штукатурки, кряхтя и попискивая, восставали из положения «риз».
Соловьёв Разбойник крякнул от удовольствия, расцвёл как плесень на «рокфоре».
– Господа и дамы, – заныл, как запертый в подвале кот, Кощейко. – Попрошу вернуться к повестке дня.
– Возвращаемся. – Согласился генерал Филиппов, приглаживая редкие, вставшие дыбом, волоски на макушке. – А что у нас на повестке дня?
– А безобразия на Старой Муромской дороге. – Сообщил с готовностью школьного ябеды пресс-секретарь Фима Брускин.
– Какие такие безобразия?
– Бандитизм на пару с сепаратизмом.
– Вооружённая оппозиция? Чего хотят?
– Отделиться хотят, и жить как исстари жили – прохожих грабить, баб насиловать, добрых молодцев резать и жрать сырыми.
– Экая мерзость, тьфу, мракобесы! – Сплюнула Баба-Яга.
– Если память мне не изменяет, а она мне не изменяет, то Соловьёв Разбойник месяц назад обещал нам разобраться и навести конституционный порядок. Он сам из тех мест, обстановку и персоналии знает не по наслышке. – Изложил мнение по существу Иван-царевич.
– Я вам кто? – окрысился Соловьёв. – Елисей Бухарин Алый Плащ на волшебном коньке-требуньке, туда-сюда одним поскоком? Или ложкой-долотошкой из тунеядцев на земле узоры выкладываю? Поступит распоряжение свыше, – Соловьёв искоса взглянул на Кощейку. – Пойду, схожу на Муромскую дорогу. Долго ли сходить? Всяко не дольше, чем здесь сидеть.
– Так, что, у нас других уховёртов нет? Вот, например, Иван-солдат, ветеран-орденоносец?
– Господа депутаты, я напоминаю вам, что мы строим демократию. В этой связи кандидатура Ивана-солдата не может быть признана удачной. Мы не можем на глазах мирового сообщества позволить Ивану-солдату, в очередной раз, надругаться, за столом переговоров, публично, над общечеловеческими ценностями. Нам необходим гуманизм, мирный процесс
– Ну, если стол переговоров, тогда, конечно, да. Тогда, конечно, лучше Ивана-дурака кандидатуры нет.
– А над какими ценностями позволительно будет мне надругаться? – задумался Иван-солдат вслух. – Так, чтобы мировое сообщество восхитилось, и от восхищения окотилось?
Стали голосовать за Ивана-дурака. Оказалось, что дурака в зале нет. Как нужен, так его, завсегда нет.
Стали озираться. Оказалось, что Елены Прекрасной тоже нет.
– Похитили!
С Еленой Прекрасной постоянно так – обязательно её кто-нибудь похищает. Сколько по этому поводу копий и перьев сломано. Сколько крови и чернил пролито. Уже давно должно было бы опостылеть. Нет, находиться, понимаешь, новый охотник. Видно, и правда, Судьба дуракам не указ.
– Кто кого похитил? – морщит лоб, как трофейный баян, донской атаман. Не то, чтобы тугодум, но со странностями.
– Иван-дурак Елену Прекрасную?
– Елена Прекрасная Ивана-дурака?
– Да, что вы говорите? – всплёскивает руками Верка Махерка. – А по виду и не скажешь. Такая вся цаца с фабрики алмазных висюлек. То-то подмывало меня борозду на её гладком личике прочертить, от уха до уха.
– Считаю необходимым напомнить почтенному собранию о том, что речь идёт о похищении не просто депутата, что само по себе отвратительно и ужасно, а невесты председателя Государственной Думы.
– Что? Что? – замотал головой Соловьёв, у которого от собственного свиста не то уши заложило, не то мысль запробковалась. – Вы утверждаете, что невесту председателя Госдумы, отца и учителя нашей свободы, спёрли?
– Гм. Ну, если не утруждать себя дальнейшими прениями, то в краткой констатации, факт выглядит именно так, как вы соизволили метко выразиться. Елену Прекрасную спёрли. Первый и единственный подозреваемый это Иван-дурак.
– При чём здесь Иван-дурак? Иван-дурак – лицо подставное. Мы имеем дело с контрреволюционной, хорошо подготовленной и проплаченной провокацией.
