– Хорошая мысль, – согласился Загорский и сделал шаг к Куприну.
Тот, повизгивая, как шакал, скрылся в темноте.
– Зря мы его отпустили, – сказал Арсений, – теперь побежит стучать.
– Не успеет, – отвечал Загорский, однако шагу они все-таки прибавили.
Возле ангара было тревожно. Два конвойных, как обычно, охраняли выход, но в воздухе висело какое-то странное напряжение.
– С голыми руками мы мимо них не пройдем, – сказал Арсений.
Нестор Васильевич отвечал, что, во-первых, они не с голыми руками – и показал наган, который еще днем экспроприировал у стрелка-красноармейца: пригодились навыки карманника, которыми должен обладать всякий уважающий себя детектив.
– А во-вторых? – спросил Алсуфьев.
Во-вторых, при правильном планировании оружие им вообще не понадобится.
– И как мы пройдем внутрь? – не унимался Арсений. – Убьем часовых голыми руками?
– Что это вы все – убьем да убьем, – с некоторым раздражением заметил Нестор Васильевич. – Есть разные способы обезвредить человека, не нанеся ему фатального урона.
Они притаились в темноте и некоторое время смотрели, ожидая сигнала, который должен был дать Рудый. Но подполковник почему-то все не появлялся и сигнала никакого не подавал.
– Будьте здесь, – озабоченно сказал Загорский, – а я обойду ангар по периметру. Что-то мне не нравится эта тишина.
Он исчез в темноте. Спустя пару минут где-то с другой стороны ангара раздался истошный крик.
– Тут он! Тут! Лови его, гражданин начальник!
В крике этом Арсений с неудовольствием различил знакомый голос филера. Очевидно, Загорского обнаружили. Что теперь делать – прийти к нему на помощь или, пока не поздно, возвращаться в роту?
Грохнула дверь ангара. Из нее выбежала какая-то растерзанная фигура и закричала во всю мочь:
– Тут засада! Беги, пока можешь, я двигатель сломал!
Выскочившие из ангара стрелки несколько раз ударили его по голове наганами и заволокли обратно.
Если бы Алсуфьев был знаком с подполковником Рудым, он легко бы узнал его красивый насыщенный баритон, теперь срывавшийся на фальцет. Однако и без того было ясно, что план их сорвался. Пора было возвращаться в роту, пока его там не хватились. Вся надежда теперь на то, что пойманный чекистами Нестор Васильевич не сдаст сообщника и примет весь крест страданий на себя.
Арсений осторожно попятился назад, вглубь острова, но внезапно был остановлен какой-то стеной – несокрушимой и монументальной.
– Тихо, – сказала стена голосом Загорского. – Похоже, Куприн нас выдал. Подполковника взяли, наш план сорвался.
– Что делать будем?
Нестор Васильевич думал недолго.
– За мной к Монастырскому причалу!
Под покровом темноты они быстро пошли в сторону моря. Влажная грязь скользила под ногами, налипала на обувь, отягощала каждый шаг.
– Мерзавец Куприн, – говорил Загорский негромко, – собака на сене. Сам не гам, и не другим не дам.
– Вы обещали и его взять с собой? – спросил Алсуфьев.
– Он меня шантажировал, угрожал сдать администрации. Нужно было его как-то успокоить. К счастью, Куприн не знал, что Рудый тоже участвует в заговоре.
Видимо, подполковник обнаружил засаду первым. Поняв, что побег сорван, он вывел из строя мотор аэроплана, а потом попытался предупредить Загорского. В любом случае, бежать им теперь придется морем. Одно хорошо – в поимке беглецов авиация уже участвовать не сможет.
Добравшись до берега моря, они трусцой побежали вдоль него – туда, где стояли катера. Арсений думал, что они попробуют захватить один из них, но Загорский все бежал дальше. Алсуфьев не мог понять, куда он бежит.
– Нам нужен глиссер, – объяснил Нестор Васильевич, – только он может уйти от погони.
Наконец в темноте они различили очертания глиссера – скоростного детища инженера Курчевского. Глиссер, конечно, тоже охранялся. Арсений думал, что в этот раз Загорский просто достанет револьвер и перебьет охрану. Но тот повел себя иначе.
– Возьмите, – сказал он, передавая револьвер Алсуфьеву. – Стреляйте только в самом крайнем случае – если на вас нападут или услышите мой крик: «пали!»
С этими словами он нырнул в темноту и через минуту силуэты охранников куда-то пропали, словно сквозь землю провалились.
Спустя несколько секунд беглецы уже запрыгивали на борт глиссера. Пока Арсений отвязывал линь[42], Загорский завел мотор. Суету заметили на берегу и к ним, стреляя из винтовок в воздух, уже бежали красноармейцы.
– Стой, – надрывался начальник охраны. – Стой, суки, стрелять буду!
– Как сказал бы мой друг Миша Парижанин, немного изящества в выражениях им бы не помешало, – заметил Нестор Васильевич.
Огромный воздушный винт, стоявший на корме, раскрутился почти мгновенно и глиссер, задрав нос над водой и быстро ускоряясь, двинулся прямо в море. По бокам от судна белыми усами вскипела пена. Поняв, что беглецы уходят, охрана стала стрелять по ним уже прицельно. Одна пуля просвистела совсем рядом с ухом Алсуфьева, он невольно пригнулся.
– На пол! – зычно крикнул Загорский, перекрывая шум мотора.
Они с Арсением повалились на дно лодки, пули затенькали по металлу.
