— Не спится? — весело спросил он. — У меня тоже что-то не получается. Слишком взволнован. На три минутки глаз не сомкнул… э-э-э, ну предположим, немножко больше поспал, но все равно мало. Подумать только! Целых полтора дня у тебя уже есть отец! Не каждому так повезет, чтобы найти родного отца чуть ли не под облаками. Тарен, друг мой, твои скитания окончились, и окончились так удачно! Нам не надо теперь тащиться куда-то на озеро Ллюнет, и, сознаюсь тебе, меня это радует. Теперь наши планы резко меняются, верно? По-моему, нам следует отправиться на север, в королевство Красивого Народа, и забрать с собой старину Доли. Оттуда мы махнем ко мне, в мое королевство, и попируем там на славу. Мне кажется, ты не прочь будешь потом поплыть на Мону и порадовать Эйлонви хорошими новостями. Неплохо задумано, согласен? Твой поиск окончен, и ты теперь свободен, как птица!
— Свободен, как орел в клетке, каким меня хотел сделать Мордант! — вскричал Тарен. — Эта бесплодная гора уничтожит Краддока, если он останется здесь один хоть ненадолго. Ноша, которую он взвалил на свои плечи, слишком велика и непосильна для него теперь, в его возрасте. Я уважаю его за невероятное упорство, но не уверен, что могу признать его правоту. Его упрямство стоило жизни моей матери и чуть не погубило меня в младенческом возрасте. Может ли сын любить такого отца, понять и принять дело его жизни? И все же, пока Краддок жив, я связан с ним узами крови… если в моих жилах действительно течет его кровь…
— Если? — запнулся Ффлевддур. Он нахмурился и внимательно посмотрел на Тарена. — Ты сказал «если» так, будто еще сомневаешься…
— Краддок не врет, когда говорит, что он мой отец, — проговорил Тарен, — он не обманывает, но я не верю ему. Вот как.
— То есть как это? — опешил Ффлевддур. — Ты знаешь, что он твой отец, и в то же время сомневаешься в этом? Ничего не понимаю.
— Ффлевддур, неужто ты не видишь? — Тарен говорил медленно и с болью. — Я не верю ему, потому что не хочу верить! Тайно, в самой глубине души, я всегда мечтал, даже ребенком, что… что я, может быть, благородного происхождения.
Ффлевддур сочувственно кивнул.
— Да, я понимаю тебя. — Он вздохнул. — Но, увы, родных не выбирают.
— Теперь, — грустно сказал Тарен, — моя мечта развеялась, и я должен забыть об этом.
— Его история звучит правдоподобно, — ответил бард, — но если в твоем сердце есть хоть малейшее сомнение… Что же ты собираешься делать?.. Ах, эта легкомысленная птица! Эта мошенница Карр! Будь она сейчас здесь, ты мог бы послать ее с этой вестью к Даллбену и всё выяснить. Но я не уверен, что она отыщет нас в этом унылом и заброшенном месте, в этой пустыне.
— В пустыне? — прозвучал голос Краддока.
Пастух стоял в дверном проеме. Тарен быстро обернулся, устыдившись своих слов и гадая, что из его речей мог услышать Краддок. Но если даже пастух и стоял здесь давно, виду он не подал. Лицо его было освещено добродушной и радостной улыбкой. Прихрамывая, он подошел к ним. Гурджи плелся за ним следом.
— Это место сейчас пустынное, — сказал Краддок, — но вскоре оно станет таким же прекрасным, как было прежде. — Он положил руку на плечо Тарену и с гордостью поглядел на его спутников. — Мой сын и я, мы сделаем его таким!
— Я думал, — неуверенно начал Тарен, — я надеялся, что ты отправишься с нами в Каер Даллбен. Колл и Даллбен с радостью примут тебя. Хозяйство там богатое и станет еще богаче, если ты поможешь нам своим трудом и своим умением. Здесь земля совсем истощилась.
— Как же так? — Краддок насупился. — Оставить мою землю? Стать чьим-то слугой? Теперь? Теперь, когда у нас наконец появилась надежда? — Его глаза наполнились болью. — Сын мой, — сказал он тихо, — ты открыл не всё, что у тебя на сердце. А я не сказал того, что томит меня. Счастье ослепило меня, и я не увидел, не захотел видеть правды. Слишком долго ты жил без меня и вдали от меня. Каер Даллбен — твой настоящий дом, и вряд ли эта пустыня заменит тебе его. Что я могу предложить тебе? Эту мертвую землю и ее хозяина, старого калеку…
Пастух говорил еле слышно, но слова его оглушили Тарена. Лицо Краддока окаменело, несгибаемая воля и гордость светились в его глазах.
— Я не могу просить разделить со мной мою участь и требовать исполнить сыновний долг тебя, моего сына, но чужого мне. Мы встретились случайно. Мы расстанемся, если таково твое желание. Иди своей дорогой. Я не стану задерживать тебя.
Прежде чем Тарен успел ответить, Краддок резко повернулся и зашагал к овечьему загону.
— Что мне делать? — вскричал Тарен, с мольбой глядя на барда.
Ффлевддур развел руками:
— Он не уйдет отсюда, это ясно. Теперь понятно, от кого у тебя это упорство, переходящее иногда в настоящее упрямство. Нет, он не сдвинется с места. Но если ты хорошенько поразмыслишь, то поймешь, что тебе надо вернуться в Каер Даллбен. Выяснишь всё у Даллбена. Он единственный знает правду.
