Прайдери недоверчиво усмехнулся. Красивые черты лица его внезапно исказились, холодным гневом загорелись глаза. Кровь прилила к высоким скулам Прайдери. Он откинул назад свои золотые волосы и, не уклоняясь, встретил строгий взор Верховного короля.
— Ради спасения Придайна? — усмехнулся он — Ради собственной безопасности! Неужели кто-нибудь замешкается, если увидит, что ему угрожает опасность? Подчинились твоему зову? Люди подчиняются только железному кулаку или приставленному к их горлу мечу. Те, кто пришел сюда, как ты полагаешь, из верности, на самом деле верны только своим целям. Эти правители/ княжеств никогда не живут в мире один с другим, но каждый страстно желает получить выгоду от слабости соседа. Разве в глубине своего сердца любой из них менее зол и жесток, чем Аровн, король Аннувина?
Гневный ропот поднялся среди потрясенных королей и владетельных князей. Матх заставил их замолчать мановением руки.
Встал Гвидион.
— Никакая человеческая мудрость не в силах проникнуть в тайные помыслы другого человека, — сказал он, — потому что в человеке добро и зло смешаны. Но над этим вопросом хорошо поразмышлять у вечернего огня, как это часто и делали мы после знатного дружеского пира, когда кругом тишина и факелы горят уже не так ярко. Теперь наше дело охранять Придайн. Входи, Прайдери, сын Пвилла. Твое место ждет тебя, и нам предстоит еще многое обсудить.
— Ты позвал меня, принц Дома Доны, — жестко ответил Прайдери. — И я здесь. Чтобы присоединиться к тебе? Нет! Я пришел потребовать, чтобы ты сложил оружие.
Мгновение никто не мог вымолвить и слова. Мертвая тишина обрушилась на зал. Лишь слабо позванивали серебряные колокольчики на лапах соколов Прайдери. Тарен, движимый враз нахлынувшей яростью, вскочил и выхватил меч. Лорды княжеств кричали наперебой и тоже выхватывали свое оружие. Надо всем этим гамом возвысился голос Гвидиона, приказывавший всем замолчать.
Прайдери невозмутимо оглядывал зал и не двигался. Его вассалы обнажили мечи и образовали вокруг него ощетинившийся круг. Верховный король медленно поднялся во весь рост.
— Ты играешь с нами, сын Пвилла, — сурово сказал Матх, — но вероломство — плохая шутка.
Прайдери продолжал стоять неподвижно, сложив руки на груди. Лишь золотистое от загара лицо его заиграло вдруг серо-голубыми красками, словно лист каленого железа.
— Не называй это шуткой, — ответил он. — И не клейми меня вероломным предателем. Все, что здесь было сказано, я обдумал давно, внимательно и с жестокой болью сердца. И понял, что только таким образом я могу послужить Придайну.
Лицо Гвидиона было бледным, а глаза помрачнели.
— Наваждение нашло на тебя, король Прайдери, — заговорил он. — Неужели обманные обещания Аровна ослепили тебя? Ужель ты станешь утверждать, что вассал повелителя Земли Смерти служит на пользу какому-либо королевству, кроме Аннувина?
— Мне Аровн не может пообещать ничего такого, чего у меня уже не было бы, — ответил Прайдери. — Но Аровн совершит то, что не смогли сделать Сыновья Доны. Он положит предел бесконечным войнам между княжествами и принесет мир туда, где его не было раньше.
— Мир смерти и молчание немого рабства! — воскликнул Гвидион.
Прайдери высоко поднял голову. Жестокая улыбка играла на его губах.
— Неужели эти люди, — он окинул надменным взглядом зал, — заслуживают лучшего, лорд Гвидион? Разве все их жизни стоят нашей? Грубияны и задиры, невежды и глупцы, эти лорды княжеств непригодны даже для управления своими домашними.
Он не обращал ни малейшего внимания на гневный ропот за столом.
— Я выбрал то, что будет лучшим для Придайна, — твердо сказал он. — Нет, я не Аровну служу. Неужто топор— хозяин дровосека? В конце концов Аровн будет служить мне!
Тарен с ужасом слушал слова Прайдери, дерзко обращенные к Верховному королю.
— Сложите ваше оружие. Оставьте бессильных трусов, прячущихся за ваши спины. Сдайтесь мне сейчас. И Каер Датил будет пощажен, и вы тоже. А те, кого я посчитаю достойными, станут править вместе со мной.
Матх выпрямился и поднял голову.
— Разве есть на свете что-нибудь страшнее зла? — сказал он тихим голосом, не отрывая взгляда от сузившихся глаз Прайдери. — Зла, которое скрывается под маской добра?
Один из лордов княжества выскочил из-за стола и с поднятым мечом двинулся на Прайдери.
— Не трогай его! — вскричал Матх, — Мы пригласили его как друга. Он покидает нас как враг, но он должен уйти невредимым. Если упадет хоть перо из крыла его сокола, мы лишимся чести.
— Уйди отсюда, Прайдери, сын Пвилла, — сказал Гвидион. Холодный и ровный тон его голоса лишь подчеркивал и делал гнев его еще более ужасным. — Боль моего сердца равна моему презрению. Наша дружба сломана, как клинок. Ее не склеить. Отныне пропасть боя разделяет нас, а соединит лишь острие клинка.
Прайдери ничего не ответил, а повернулся на пятках и вместе со своими вассалами покинул Тронный зал. Новость быстро облетела всех воинов, и они, выстроившись рядами вдоль двора, молча наблюдали, как Прайдери вскочил на лошадь и поскакал к воротам.
