Молчаливые воины Аннувина остановились, как будто застигнутые врасплох слабым туманом неясных воспоминаний. Но лишь мгновение длилось их замешательство, и они двинулись вперед. Поле битвы теперь было безмолвно. Благоговейная тишина воцарилась в рядах воинов Прайдери. Верховный король не шевельнулся и тогда, когда Дети Котла придвинулись к нему вплотную. Его горящие глаза смотрели прямо в запавшие каменные глазницы безжизненных лиц. Он медленно вознес свой меч. Не уклоняясь, не трепеща, он стоял с гордо и величаво поднятой головой. Первый из мертвенно-бледных воинов оказался совсем рядом. Держа обеими, старчески слабыми, руками сверкающий меч, Верховный король стремительно опустил его на голову бесстрастного врага. Клинок воина отвел удар, и один из стоящих рядом Детей Котла нанес тяжелый прямой удар. Король Матх зашатался и упал на одно колено. Сбитая в одну железную массу группа безмолвных воинов двинулась дальше. Их беспощадное оружие рубило, губительно вонзалось в человеческие тела, крушило все живое. Тарен закрыл лицо руками и в слезах отвернулся, когда Матх, сын Матонви, упал, а подкованные железом башмаки Детей Котла продолжали свой неумолимый марш по его безжизненному телу. За дальними холмами послышался протяжный звук охотничьего рога, он эхом раздробился в утесах и ущельях, и громадная тень, казалось, закрыла небо над крепостью.
Следом за Детьми Котла через взломанные ворота потекли воины Прайдери. Другая часть его армии теснила остатки отрядов Гвидиона в горы, рассеивая их среди заснеженных лощин и оврагов. Из Каер Датил послышалась дробь новых громовых ударов стенобитного орудия, рушащего остатки крепостных стен. Языки пламени поднялись над Тронным залом, над Залом Знаний, а над Средней Башней уже реял и бился на ветру темно-красный сокол Прайдери.
Рядом с ним, с этим знаменем, закрывая тонущее в кровавом закате солнце, расправлялось и ширилось черное знамя Аровна, короля Аннувина.
Каер Датил пал.
Всю ночь продолжались бесчинства завоевателей, и к утру Каер Датил лежал в руинах. Языки пламени плясали там, где совсем недавно высились величественные здания. Тяжелые мечи и топоры Детей Котла свалили лиственную рощу около Могил Чести. В алых сполохах рассвета разрушенные стены, казалось, истекали кровью.
Армия Прайдери отказала убитым в праве на могилы, а живых защитников крепости загнала на холмы, лежащие к востоку от Каер Датил. И только здесь, в суматохе временного лагеря, друзья вновь встретились. Верный Гурджи все еще прижимал к груди знамя Белой Свиньи, хотя древко было сломано, а вышитая эмблема исполосована острыми мечами и разорвана в клочья стрелами и копьями. Ллиан, а рядом с ней Ффлевддур бессильно растянулись в жалком убежище из груды камней. Хвост гигантской кошки все еще нервно подергивался, а желтые глаза мерцали яростью угасшей битвы. Хевидд Кузнец молча разводил костер, а Тарен, Эйлонви и Колл пытались согреться у невысокого огня. Ллассар, хотя и тяжко раненный, все же выжил в круговерти битвы. Однако немало воинов Коммотов остались лежать недвижными на кровавом поле боя. И среди этих безмолвных тел был Ллонио, сын Ллонвена.
Спасся и коротышка Глю. Один из защитников крепости наткнулся на него, потерянного и ошеломленного, почти погребенного под обломками стены, и привел в лагерь на холмах. Бывший великан был до слез обрадован встречей со своими спутниками, но был так напуган и сотрясался от крупной дрожи, что мог лишь пробормотать несколько неясных слов. Кутаясь в разорванный плащ, Глю съежился рядом с костром и обхватил голову руками.
Гвидион одиноко стоял на гребне холма. Взгляд его был прикован к столбу черного дыма, растекающегося в небе над развалинами Каер Датил. Наконец он отвернулся от этого ужасного зрелища и приказал всем уцелевшим воинам собраться. Талисин подошел и стал рядом с ним. В руках у него была арфа Ффлевддура. Главный Бард запел похоронную песнь. Среди черных сосен возносился протяжный печальный голос его. Но в этой печали не было безысходности и отчаяния. Струны арфы рыдали, но в этих стенаниях уже рождалась и крепла мелодия жизни, борьбы и надежды.
Когда последняя нота растаяла в воздухе, Талисин поднял голову и тихо заговорил:
— Каждый рухнувший камень Каер Датил станет надгробным памятником, а вся долина будет вечной могилой и неистребимой памятью о Матхе, сыне Матонви, и обо всех павших наших воинах. Но для нас Верховный король все еще жив. Он с нами. Я чту его и буду с благодарностью и уважением взирать на каждого, кто встанет в ряды его войска. — Он повернулся к Гвидиону и низко поклонился.
Воины подняли мечи и единым хором выкликнули имя нового короля Придайна, достойного преемника Матха.
Гвидион с достоинством принял эти знаки чести и преданности и отозвал в сторону своих давних и постоянных спутников.
