– Заходите, заходите! Как же плохо в доме без мужчины. И страшно. А вы – тот самый Борис, из аэропорта?
– Тот самый.
Карине показалось, что Настя не прочь ее Бориса оставить здесь без нее – дежа-вю какое-то, мало ей тогда оказалось Василия. Впрочем, Вася мог и не рассказать Насте про тот детский роман.
Борис переводил глаза с одного места на другое. Квартира небольшая, но ящиков и шкафов много. Здесь без тесного внедрения не обойтись. «Ну что за лох этот Степа, не мог воткнуться сюда посерьезней. Давно бы все выведал или разыскал», – у Бориса снова потускнели глаза. Усталость последних дней сказывалась все сильнее.
Через час после того, как Борис проводил Карину, у Насти зазвонил телефон. Уже знакомый голос настойчиво потребовал:
– Трубку не бросать, иначе приду сам. Так что, не нашла никакого портфельчика или свертка? Может, все-таки помочь поискать? – Степан напирал: – Запомни, дура: это – вещь не Василия, а моя. И сороковины к моим вещам не относятся. Всё. Завтра последний срок, иначе сам «наведу беспорядок».
– Карин, Борис у тебя? Ушел? Ты в своем уме, нужно мне твое добро! Я о другом. Опять этот «Степик с похорон» объявился. Угрожает. Я боюсь.
Мобильник заурчал, когда Борис открывал входную дверь. Не веря в удачу Борис попросил Карину еще раз повторить просьбу об «охране» Анастасии, подробно расспрашивая, что за преследователь и с какой стати домогается вещей Василия, да кем таким особенным был этот Василий, да все ли у подруги в порядке с психикой, да, может, лучше врачу, а не ему, Борису, опекать подругу.
Поняв, что Карина удручена свалившейся на нее ответственностью за подругу и не может найти в себе сил уйти на попятную, Борис снисходительно дал себя уговорить.
Спустя сутки Борис знал каждую мелочь в квартире Анастасии. Он мог с закрытыми глазами сказать, в каком шкафу висит одежда, на какой полке лежат вещи, чем любил пользоваться Василий, что носила Анастасия, где спрятаны старые тетрадки Татьяны, куда кладут игрушки ее детей. Вещей было много, и они были разные. Но того, что искал Борис, среди них не было.
Через два дня Степан и Борис, встретившись в сквере на Спартаковской, вычеркнули из поискового списка квартиру Василия и его самого. Взглянув на купол Елоховского собора, не сговариваясь, направились внутрь. Поближе к Богу. Каждый от себя зажег поминальную свечу и, перекрестившись, поставил на канун для Василия. Мысленно попросили у Бога прощения и для Василия, и для себя, посетовав, что не по злому умыслу оборвалась Васина жизнь, что будет уроком их тяга к стяжательству, что все грешны перед Господом, а Он, как и подобает Творцу, милостив и постарается их простить.
Облегчив душу, перекрестившись у двери, и совсем уж собравшись уходить, Степан повернул голову и увидел Надежду.
Надя зашла в храм случайно, помянуть мать – благо что оказалась в тот день недалеко от Елоховской. Ее удивило, что в будний день кроме «хромых и убогих» пришли помолиться двое мужчин, по виду успешных и не бедных. Один из них, тот, что худощавее и угрюмее, показался ей знакомым – точно, на похоронах Василия видела.
«Он смотрит на меня. Видно, тоже узнал. Подойти – не подойти?» – Надя не решалась двинуться с места. Вдруг этот худощавый, дернув напарника за рукав, стремительно направился к выходу.
Вечером, набрав Настин номер, Надя поведала подруге о встрече в храме. К удивлению Нади, Анастасия так сильно заинтересовалась происшедшим, что предложила собраться у нее как можно скорее. Надя чувствовала, что это было не любопытство. «Что-то происходит, – думала Надежда. – Я сама виновата: дела, дела, не до подробных расспросов. А ведь что-то происходит, я чувствую».
Утром, придя на работу, Надя, как обычно, сняла сапоги, сунула ноги в рабочие, растоптанные туфли, сделала шаг и поняла, что туфли свое отслужили, пора выбрасывать. «В чем же мне сегодня работать? – подумала Надя. – Кажется, в кладовке лежат какие-то. Пусть старые, зато целые». Открыв кладовку, Надя включила свет, нашла туфли – ничего, выглядят прилично, и, совсем уж собираясь закрыть кладовку, увидела портфель.
«Унесу-ка я домой этот раритет», – подумала Надя, проводя рукой по портфелю. На пальцах отпечатались серые следы пыли. Надя засмотрелась на грязные ладони и не заметила вошедшую помощницу.
– Надежда Петровна, давно хотела спросить, это чье?
Кукольный ротик скривился в сторону портфеля так брезгливо, что Наде захотелось этот портфель тут же выбросить.
– Ничье, – огрызнулась Надя, – старые бумаги, захвачу домой, – разберусь. А ты – работай. Рабочий день начался.
Надя тщательно вымыла руки. Влажной тряпкой протерла портфель и еще раз вымыла руки. Медленно, стараясь не растерять возникшее вдруг предчувствие, Надя присела и задумалась. Воспоминания повернули ее в сторону того злополучного дня. Что-то не давало ей покоя. Мысленно прокрутив все события утра, когда она наткнулась на портфель, Надя поняла причину беспокойства. Это – тень, мелькнувшая в проеме. Очертания тени были ей знакомы. То есть принадлежали знакомому ей человеку. Кому?
Надя напряженно вспоминала, кто же из знакомых мелькнул в том проеме и так назойливо вошел в сознание?
Устав от насилия над памятью, Надя взяла портфель и решительно направилась к двери. Спустя минуту зазвонил мобильник. Настя просила приехать к ней. Просила настойчиво, повторив несколько раз, что надо собраться всем – и Лена приедет, и Карина, так что отказы не принимаются, в чем есть, с чем есть – так и приходи. Прямо сейчас.
Надя вздохнула, посмотрела на портфель и снова засунула его в кладовку.
Спустя час она звонила в дверь Анастасии.
– Сама заварила кашу и сама же опаздываешь, – Лена, сидя напротив часов, следила за стрелками, убеждаясь в раздражающей непунктуальности подруг.
Карина, всего на десять минут приехав позже Елены, молчала и старалась не раздувать напряжение. Что за характер у этой Ленки, ведь не на поезд опаздываем – могла бы и не заметить.
– Короче, мне угрожают, и я в опасности, – Настя решительно посмотрела на подруг и остановила взгляд на Надежде. – Что этот Степик делал в соборе? Грехи замаливал или по мою душу благословение ходил получать? С кем, говоришь, он там свечки ставил? Ты почему так Васькину куртку рассматриваешь? Я не буду трогать его вещи, пока не пройдет сорок дней. Где он бросил ее тогда, – пусть там и лежит.
Надя очнулась от оцепенения:
– У тебя есть что-нибудь в холодильнике? Я с работы, да и девчонки поели бы.
Не дожидаясь ответа, пошла в кухню, открыла холодильник и стала придумывать, что бы смастерить сейчас к столу побыстрее и поаппетитней.
Выложив на середину блюда несколько оставшихся ложек салата, вскрыла мясную и колбасную нарезки. Аккуратно, двумя хороводами ровные куски копченого мяса и колбасы обрисовали холмик салата, придав большому блюду праздничный вид. Еще в холодильнике нашлась отварная картошка, пучок укропа, почти нетронутая курица и кусок засохшего сыра. А на столе в целлофановом пакете лежало много-много хлеба. «Да, трудно думать о калориях в нашей суматошной жизни», – Надя вздохнула и принялась хозяйничать. На сковородке уже растаял кусок сливочного масла, обжаривались ровные кубики картошки, на другой сковороде покрылась корочкой курица. Обмакнув куски хлеба в молоко с растопленным сливочным маслом, Надя посыпала их натертым сыром и укропом, – получился целый противень горячих бутербродов. Духовка раскалилась, минут семь – и готово. Надя радостно блюдо за блюдом передавала Елене, и та торжественно относила еду в гостиную.
– Надька, ты супер! – Карина восхищенно поправляла принесенные Анастасией тарелки, незаметно протирая приборы, завершала сервировку сидя, боясь потревожить стихшую на сегодня боль в боку.
– Последнее время Василий носил эту куртку? – Надя еще сама не понимала, почему так интересна куртка, почему куртка кажется ей отдаленно знакомой и почему так важно узнать, в ней ли Василий ходил этой зимой?
– Ну, в этой… кажется. А что? У него есть еще две куртки и дубленка. Показать? Хочешь для Юрки? Бери, только после сорока дней.
«Ее не исправят ни жизнь, ни испытания», – Надя опять углубилась в поиски ответов на вопрос, почему ей так интересна куртка?
– Так кто тебе все-таки угрожает? – Надя хотела увести разговор к событию, из-за которого они так внепланово собрались.
– Ты была на похоронах? Помнишь такого хмурого, высокого, короче, чужого?
– По-моему, его Степаном зовут. Да, «Степик» – так его водитель окликнул, когда тот в дверях замешкался, – Лена вспомнила, что в автобусе незнакомец сразу сошелся с водителем, который никак не мог раскурить сигарету – у того зажигалка не работала, а старый спичечный коробок намок, и Степик, не меняя сумрачного выражения лица, выручил водителя. Попросту подарил водителю свою зажигалку.
– А ты видела, как этот Степик говорил со мной? Не видела? Да он же напугал меня еще там, на кладбище. Потом домой ко мне заявился, – считает, что мой Василий ему задолжал что-то. Слава Богу, Каринка дала напрокат своего знакомого. И все бы хорошо, да ты, Надежда, опять подтвердила закон, что «если кажется, – все хорошо, значит, о чем-то не знаем».
– Погоди, погоди со своим законом. Я-то чем тебя озадачила? Ну, увидела двух мужиков в церкви. Ну, узнала в одном из них Степана. Дальше что?
– А вторым кто был? – Карину что-то кольнуло. Неясная догадка настойчиво требовала или подтверждения, или опровержения, – постарайся описать второго поподробнее. Очень нужно.
