Я закончила приводить себя в порядок и покинула ванную с таким видом, словно никакого шкафа для меня не существовало. Мы с тобой в неловком молчании выпили – я кофе, а ты горячий шоколад; в неловком молчании собрались и вышли на улицу, сели в машину и двинулись в путь. Ты видел, что я расстроена, но ничего не говорил. Однако по твоим рукам, крепко сжимающим руль, было понятно, что ты напряжен и разрываешься какими-то противоречиями. Неужели и это от моей простой просьбы?
– Почему ты не захотел читать мне?
Иногда нет ничего лучше прямого вопроса, но твой ответ ничего толком не прояснил.
– Я посчитал, что не стоит, – сказал ты.
– Но ты ведь читал на кладбище. А рядом со мной не захотел.
Ты так резко затормозил, что, не будь я пристегнута, могла влететь головой в стекло. Благо дорога оказалась пустой. Твой взгляд, брошенный на меня, был изумленным и немного испуганным.
– Ты… Ты была там? – пробормотал ты. – Ты видела? Слышала?
– Да, – сказала я. – Я искала тебя, твоя соседка сказала, что ты на кладбище, и я поехала туда, заслушалась и уснула. Проснулась ночью, было очень холодно и страшно… Твой Ангел привез меня оттуда к тебе. Хотя сначала не хотел, – пожаловалась я. – Он сказал, что мне лучше оставить тебя в покое.
Ты вздохнул и устало провел ладонью по лицу. Тронул машину с места, но не проехал и пяти минут, как снова остановился.
Мы опять долго молчали, только на этот раз не неловко. Я ждала твоего ответа, а ты решал, что и как мне сказать. Твои пальцы нервно барабанили по колену, взгляд не отрывался от лобового стекла, с другой стороны которого застучали капли начинающегося дождя. Вскоре весенний ливень хлынул в полную силу, и ты заговорил.
– Он хочет оградить меня от неприятностей. Сама понимаешь – шрамы, стена. Это не должно повториться.
– Но мы дали обещание, – напомнила я. – А раз должно быть все, кроме самого главного, то и чтение – тоже! Ты ведь так потрясающе читаешь.
Ты внимательно посмотрел на меня.
– Ты знаешь, кому я читал?
– Не знаю, – я не задавалась этим вопросом и задумалась. – Кроме тебя, я на кладбище никого не видела. Только старика – он вывел меня к воротам. Ему?..
Ты засмеялся.
– Помнишь, мы говорили о том, что мертвых якобы нужно оставлять мертвецам?
– Да. Ты сказал, что так не получится, и мертвым нужна помощь живых.
– Верно. Я знаю об этом не понаслышке, потому что им помогаю я.
И ты рассказал мне потрясающую и трогательную историю о том, что это Ангел попросил тебя стать таким; что почти все мертвые так или иначе привязаны к своим останкам и им ужасно тяжело коротать века в тишине кладбища, поэтому ты, Чтец, читаешь им, и они благодарны тебе за это; что на кладбище лежат самые разные люди, и потому приходится знать все языки на свете, чтобы никто не остался в обиде, даже какой-нибудь забытый воин древнего Троеграда, чье тело оставили на поле боя товарищи, и оно сгнило в земле, после ставшей городским кладбищем; что старик вовсе не был твоим слушателем, то есть был, но не так, как думала я, – он тоже Чтец, но время его давно ушло, и вскорости ты должен совсем сменить его, как только тебя сочтут готовым; что именно поэтому ты не захотел читать мне, потому что подумал, что это неправильно, ведь ты читаешь только мертвым, а я жива, и тебе совсем не хочется, чтобы я была твоим слушателем, тогда я считалась бы немножко мертвой, потому что лишь таким ты и читаешь, а ты хочешь, чтобы я непременно была живой.
Закончив рассказывать, ты продолжил везти меня к моему дому, и я уже совсем не обижалась, понимая, чтó тебя остановило и почему ты не стал мне читать. Но что-то не давало мне покоя, обрывки мыслей настойчиво бились в сознании, стремясь связаться в одну цельную, и когда машина остановилась у подъезда, это наконец произошло.
– Я знаю! – сказала я. – Давай мы будем читать вместе.
– Что? – удивился ты.
– На кладбище, – продолжила я. – Мы могли бы почитать вместе, хотя бы попробовать. Старый Чтец не разозлится, он не был сердит, даже рассказал мне про тебя и Защитника. И мертвым, может, понравится.
Ты задумался, пораженный моей идеей. Я видела, что ты никак не можешь решить, стоит воплощать ее в жизнь или нет.
– Я могу читать по-русски, по-английски, по-немецки, по-гречески и на латыни, – сказала я, разрушая непродолжительную паузу.
– Хорошо, – кивнул ты. – Когда я буду читать на одном из этих языков, я за тобой заеду, и мы попробуем читать вместе.
Я отстегнула ремень и буквально кинулась к тебе в объятия, наши губы слились в поцелуе. Но, странное дело, на нас обоих повеяло холодом; такого не случалось, когда мы были на пути к третьему небу, но искренний поцелуй, в котором выплеснулись наши чувства – да-да, и твои тоже, я чувствовала это! – вдруг ясно дал ощутить надтреснутые стены, окружавшие каждого из нас.
– Еще немного – и у тебя пойдет кровь, – рассеянно проговорил ты, легонько касаясь одного из моих шрамов.
– У тебя, наверное, тоже.
