— Пиво ли? Как по мне, — пустился в рассуждения крестоносец, — половина всех этих «индийских» элей — мало того, что к Индии не имеет никакого отношения, так ещё и сварены не из хмеля, а из шишек.
— Тогда бери портер, — не поняла его претензий жрица.
— А он в голову даёт, будто кочергой, — крестоносец повернулся к дикому магу. — А ты что скажешь?
— Что… я… эм… не люблю пиво?
Фалайз ожидал осуждения, насмешек, но его сопартийцы напротив понимающе закивали.
— А, точно, тебе ещё только девятнадцать, — догадался крестоносец. — Ничего, это пройдёт.
— Пройдёт… отсутствие любви к пиву? — удивился дикий маг.
— Угу, — вполне серьёзно кивнула жрица. — Я тоже считала его жуткой гадостью лет так до двадцати двух.
— А потом её доконал брак, — ухмыльнулся Тукан.
— Нет, скорее кино, которое с каждым годом на трезвую голову становится смотреть всё сложнее.
Все дружно рассмеялись, подводя таким образом своеобразную черту под всем этим невероятно длинным днём.
— У нас ещё есть шанс побороться за третье место, — вдруг вспомнил Фалайз.
— Или уйти отсюда пораньше, — заметил Тукан.
— Вроде они там уже заканчивают, — выглянув на арену, где как раз решалось с кем «Лаборатории Нинэк» будут бороться за первое место, сообщила Фиона. — Можно и подождать. В конце концов какой-никакой, а шанс подзаработать двести тысяч на дороге не валяются.
— Конечно не валяются — они в неё закопаны, на ней распилены и розданы кому надо, — ехидно сообщил крестоносец.
Тем временем Асцент, купавшийся в лучах закатного солнца, медленно и верно вновь пустел. Волна кратковременной популярности отхлынула, и люди вновь покидали город, оставляя бело-красные улицы на попечение ботам. Лишь возле входа на арену до сих пор было многолюдно. Кто-то тщетно пытался прорваться внутрь, чтобы увидеть финальные бои, кто-то наживался на них, другие толпились возле касс, принимавших ставки, некоторые просто продавали всякие сувениры и прочую мелочёвку.
Здесь же находилась и Нарани. После утреннего конфуза, когда на арену прорвались целые орды безбилетников, шефу охраны тонко намекнули, что её должность вообще-то не закреплена только за ней одной. И хотя порядок как внутри, так и снаружи уже давно был восстановлен, охранницу не покидало ощущение, что её работа здесь всё ещё далека от завершения.
— Не подскажете, где здесь ближайший банк? — явно издеваясь над Нарани, подошёл к ней Горчер, несший солидный, явно доверху наполненный сундучок.
— В соборе Солнце-императора, — не купившись на провокацию, охранница безразлично махнула в сторону постройки, которую было видно из любой части города.
— А-а-а, он у вас за Парфенон, понимаю, — ухмыльнулся торговец и, насвистывая какую-то мелодию, неторопливо направился в указанном направлении.
Где-то метров двадцать спустя его едва не сбил невысокий персонаж, решительно спешивший в сторону арены, целиком замотанный в бесцветную хламиду, из-под которой нет-нет, но выглядывали карие волосы, такого же цвета глаза и характерная, местами потрёпанная школьная форма.
— Смотри, куда… — Горчер, вглядевшись, кто именно его едва не сбил, прервал поток ругани и удивлённо воскликнул, — какие люди! Давно тебя не видел! Ты здесь…
На торговца даже не обратили внимания и ответом не удостоили. Тот не обиделся — это позволило ему, не теряя достоинства, перехватить сундук, набитый деньгами, поудобнее и помчаться в сторону банка со всех ног. Если бы в «Хрониках» имелся навык чутья на неприятности, у Горчера он был бы прокачан до максимальных показателей ещё со старта.
У Нарани же он не был в приоритете, и поэтому она странную бродяжку просто так впустить на арену не пожелала. Впрочем, её разрешения никто и не собирался спрашивать. Улицу озарили электрические всполохи…
В последний их выход на песок зрители встречали «Ковры Бергама» с теплотой и радостью. Чувствовалось, что вне зависимости от исхода боя, троица уже сумела оставить свой след в истории арены Асцента, и её запомнили. Особенно сильно это ощущалось на контрасте с тем, как трибуны приняли другую команду, боровшуюся за третье место — «Столярные принадлежности Бергхоффа» встретили гробовой тишиной.
Потянулась уже ставшая за эти два дня привычная рутина — обыски, проверки медузами и прочие формальные процедуры.
— А твой метод со слизнями действительно работает, — вытирая руку, заметила Фиона.
— Слизнями? — растерянно уточнил Тукан, у которого уже вылетел из головы разговор в самом начале этого длинного дня.
— Ну… — глаза жрицы расширились сначала от внезапной догадки, а затем от удивления, — ты меня обманул!
— Я бы сказал иначе, — даже не пытаясь оправдаться ответил крестоносец. — Правильно мотивировал.
— Обманом!
— Это философский вопрос. Как по мне любая мотивация — это обман Шредингера. Ведь в момент мотивации никто не знает, как всё обернётся. Только вместо несчастных котиков люди.
