После ночи разговоров под скотч я проснулся ближе к полудню совершенно здоровым и отдохнувшим. В прекрасном настроении.
Так кто же я есть на сегодняшний день? Бхарати Бхерия, советник-секретарь Рами Радж-Сингха – советника Вице-Короля Индии по национальным вопросам!
Советник советника. Тавтология. Что за этими словами? Знание. Информация. Статистика. Возможность легально с использованием государственного аппарата собирать эту информацию. Обработка информации. Выводы. Решения. Близость к Первому лицу в Индии. Атмосфера доверия. Возможность манипулирования лицом, получающим информацию. Такое положение доверенного лица – желаннейший объект операций всех политических разведок мира!
Круто. Гималайские вершины. Закружится голова – на такой высоте не удержишься. Не каждому под силу.
Оценил, значит, Мак’Лессон Кудашева. И не побоялся довериться. Всё взвесил. Но ведь знает, что не по душе Кудашеву эти вершины! И, тем не менее, добивался согласия Кудашева на сотрудничество. Есть ли оборотная сторона медали в этой ситуации? Конечно, есть. И эта сторона известна по собственному горькому опыту. Такая фигура в Большой Игре может называться «жертвенной коровой»! Её можно использовать, пока она даёт молоко и не бодается, а иссякнет молоко, или испортится характер, можно без сожаления отвести на заклание в качестве жертвы. А жертвы, они тоже могут быть и «героями», и «предателями». Но для них, для этих фигур, разницы нет.
Буду иметь в виду.
Не забуду.
В Большой Игре без сантиментов. Нет добреньких «папочек».
Выбираться из этого навоза нужно!
Стук в дверь. Слуга.
– Намастэ, сахиб! Почта, сахиб!
Большой конверт добротной бумаги цвета слоновой кости. Адресован: Сэру Джозефу Стивенсону, эсквайру.
Это кто, я, что ли? Снова Джозеф Стивенсон?!
В конверте две чистые почтовые карточки с портретами монарха Георга V-го и Вице-Короля Индии лорда Хардинга. Понятно, чтобы не забывал. Кроме Post Cards извлекаю из конверта британский паспорт на имя Джозефа Стивенсона с таможенными отметками и чек «Ост-Индийского Коммерческого Кредитного Банка» на пять тысяч фунтов стерлингов. С паспортом понятно: пропавший англичанин, похищенный хатьяра, нашёлся. А деньги? Аванс? Что ж, первый рабочий день начался.
Слуга распахнул шкаф:
– Ваше новое платье, сахиб! Мне помочь вам одеться, сахиб?
– Намасте, маханга сахаяк! Спасибо, дорогой помощник!
Принял душ, переоделся.
Предметы экипировки и костюма идентичны тем, что сгорели в храме на костре, разведённом агни-бачче.
Дорожный светлого хаки френч, бриджи, пробковый шлем, десяток белых сорочек, сапоги… Плюс стек, карманные часы, монокуляр в кожаном футляре, широкий ремень, охотничий нож «Уилкинсон» и кобура с револьвером «Веблей энд Скотт».
Снова появился слуга:
– Ланч, сахиб. Вас ждут в столовой, сахиб.
После ланча ещё один сюрприз: у крыльца меня ждал верхом на коне грум в одежде английского жокея, державший в поводу моего гнедого аргамака с игреневой рыжинкой. Коня, на котором Мак’Лессону удалось ускакать от грабителей! Аргамак узнал меня тоже, фыркнул, потянулся ко мне раздутыми ноздрями. Стюард протянул мне белую лепёшку-пури. Я скормил хлеб коню. Обнял его за голову. Говорил ему что-то ласковое в ухо.
Ну, живу, словно в сказочном королевстве. Видно, многим за это волшебство в час «че» придётся заплатить!
Этот последний день провёл в седле. Не гонял коня. Вместе с грумом объехали Амритсар по часовой стрелке, покатались по пригородам. Вернулись засветло.
Спросил у своего лакея, нет ли в домашней библиотеке достаточно подробной карты. Принёс. И не только карту. Будто знал. Выложил на столик шестикратную лупу, офицерскую линейку, циркуль и курвиметр! Стопу чистой бумаги. Карандаши. Спросил, не надо ли чего ещё.
Я не ожидал от лакея такого понимания. Поблагодарил. Попросил поутру разбудить пораньше, приготовить для меня дорожный саквояж.
Лакей отвечал мне лаконично, но по существу:
– Да, сахиб. Будет исполнено, сахиб. Не извольте беспокоиться, сахиб.
Я поблагодарил лакея фразой, которая грозила стать дежурной в моих взаимоотношениях с прислугой:
– Намасте, маханга сахаяк! Спасибо, дорогой помощник!
Я понятия не имел о правилах английского этикета для этого случая.
Лакею мои затруднения были понятны. За английского лорда принять меня было невозможно. Он сказал:
– Мои извинения, сахиб! Позвольте представиться самому. Моё имя Бхота. Можете называть меня просто Бхота, как принято в Индии, или по-английски – мистер Бхота. Я откликнусь на любое обращение, в том числе и на «сахаяк». Как вам будет удобно. Завтра я еду с вами. В дороге сахибу нельзя без слуги. Сахиб хорошо говорит на хинду. Я могу быть ему в помощь переводчиком с пенджаби, с кашмири и с деванагари. Как устно, так и письменно. Сахиб не обидится, если я незаметно для окружающих помогу ему не делать ошибок в бытовых отношениях с окружающими? Это неизбежно. Индия страна очень многих народов, очень многих обычаев.
Я уже ничему не удивлялся. Моя реакция на речь мистера Бхота заключалась только в положительных кивках в нужные моменты.
Мистер Бхота продолжил:
