Десять дней Найдёнов без успеха пытался набрать каменный код, раскрыть вход в сокровищницу. Его не торопили.
Десять дней ушли на подготовку к побегу.
За это время Найдёнову удалось собрать в качестве материальной благодарности с больных агнираширов, время от времени обращавшихся за экстренной медицинской помощью, большую миску гусиного жира. Здесь он не в дефиците.
Летят гуси зимовать в тёплые края. И высоты Гиндукуша им не страшны. Однако, агнираширы, как все горцы – замечательные стрелки.
Вязаные из ячьей шерсти штаны, рубаха и носки-джорабы у него уже были. Плюс – два бурдюка из козьих шкур – большой и маленький. В маленький он сложил некий запас продуктов: сухой брынзы, тутовника и несколько лепёшек, трут, огниво. Завязал натуго, в защиту от воды. Дней на пять хватить должно. Вот и всё. Много ли человеку надо?
Из библиотеки-пещеры Найдёнову удалось выйти с заходом солнца беспрепятственно. Жрецы Первый и Второй за ним не следили. Осторожно, на ощупь, почти в полной темноте он спустился, минуя серпантин, по заранее выбранному маршруту, местами проложенному с указателями – ветвями сухого валежника, к реке.
Найдёнов предполагал, учитывая скорость течения и расстояние до впадения Кафири в Ворсинг, что находиться ему в воде температурой в пять градусов тепла по Цельсию – не менее пятнадцати – восемнадцати минут. Полагал, выдержит.
Достигнув берега, не теряя времени, Найдёнов принялся надувать большой бурдюк. Идеальное плавсредство в горных реках Памира и Гиндукуша. Неудобство – пассажир тоже в воде. Зато удар о подводный камень принимает на себя не человек, а бурдюк. Если повезёт, можно переправиться через Вахан или Вахш без синяков и сотрясения мозга.
Надув бурдюк, Найдёнов разделся догола и принялся натирать тело гусиным жиром. Средство от холода и обморожений известное, в рекламе и пояснениях не нуждается. Потом натянул на себя шерстяное «бельё» из ячьей шерсти. Сбросил в воду ненужную уже верхнюю одежду, миску.
Вошёл в воду. Мгновенно окунулся с головой, но бурдюков из рук не выпустил, крепко обмотав запястья ремешками-креплениями. Тугая, как ледяная резиновая масса, струя воды понесла Найдёнова в чёрную, непроглядную, как дымовая труба, даль.
От самого Найдёнова более не зависело ничего.
Пройдёт по реке, не разбив голову о камни восемнадцать минут – будет жить.
Одно хорошо: мимо Ворсинг не промахнётся. А уж там – прощай Кафири. Будьте здоровы, агнираширы пограничной стражи!
*****
1-го мая 1983 года.
Ашхабад. Туркменская ССР.
Порог родного дома на улице Андижанской Александр Георгиевич Найдёнов перешагнул майором запаса, беспартийным, со справкой об освобождении вместо паспорта. Иных справок и удостоверений ему не полагалось и более полагаться не будет.
Вошёл в родной дом без денег, без цветов.
В новенькой чёрной рабочей спецодежде, в скрипучих чёрных же кожаных тапочках. С полупустой сумкой из чёрной кирзы с брезентовыми ручками.
Без подарков…
Громким лаем Найдёнова приветствовал традиционный для этого дома щенок-подросток туркменского алабая.
На лай с крыльца во двор спустилась Елена Сергеевна Найдёнова. Увидев внука, без сил опустилась на ступеньку.
– Саша… Саша вернулся!
– Баба Лена! – Найдёнов кинулся к крыльцу. Встал на колени, упершись в нижнюю ступеньку. Обнял Елену Сергеевну.
– Баба Лена! Бабулечка! Наконец-то я дома!
– Здравствуй, Саша! Сашенька! Отпусти, проводи в дом. Не молоденькая… Девяностый годочек наступает!
Найдёнов проводил Елену Сергеевну в дом. Она прилегла на тахту.
– Саша! Давай сам… Поставь чайник. Я уж не подниму полный.
– Минуточку! Не беспокойся. Сейчас поставлю. Где все наши? Где мои?!
– Как где? На параде все! Первое мая сегодня. Сейчас вернутся, обедать будем. Господи, радость-то, какая!
– Правда, праздник. А я без подарков…
– Пустое, Саша! Не о том говоришь. Какие подарки?!
– Нет, нет, бабулечка! Есть подарок. Всем нам – и Найдёновым, и Кудашевым! Я привез нам всем и тебе в первую очередь большую-пребольшую пачку писем от нашего дедушки – Александра Георгиевича Кудашева. Вот они!
Найдёнов рывком дёрнул металлическую «молнию», раскрыл свою кирзовую сумку.
– Вот они! Это дневники, хроники, которые писал дедушка всю свою жизнь до самой смерти! Я читал, много-много раз перечитывал. Потом писал по памяти…
Двумя руками Найдёнов вынул тяжёлую пачку писчей бумаги, каждый лист которой был испещрён его собственным аккуратным мелким почерком. От волнения не удержал в руках, уронил. Белыми птицами листки разлетелись по комнате.
Бросился собирать.
Елена Сергеевна приподнялась с тахты.
– Подожди, Саша, не суетись! Только один вопрос: Ты был там?
Найдёнов закивал головой:
– Да, да! Он обо всём пишет для нас. Для всех. Он рвался домой. Он ехал… Не успел. Была война. Он не смог пробиться.
Найдёнова душили слёзы. Елена Сергеевна снова остановила его:
– Не торопись. Прочти мне что-нибудь из этого. Любой лист…
Найдёнов начал читать:
– «Осень, октября дня 22, года 1937 от Р.Х.
Гималаи…
