Подошел один из всадников свиты. Что-то сказал на незнакомом наречии.
– Пристрели его! – приказал Мак’Лессон на английском и добавил:
– Лечить негде и некогда.
Вдруг, я понял, о чём и о ком идёт речь. Остановил всадника.
– Подождите! Не стреляйте! Я хочу увидеть его!
– Зачем так волноваться, – сказал Мак’Лессон, – речь не идёт о человеке, о лошади!
– Вы говорите о гнедом аргамаке с игреневой рыжинкой?
– Да. Вы, уважаемый сэр Джозеф Стивенсон, изволили ехать на нём недели три до Кветты!
– Позвольте мне увидеть коня!
– Пожалуйста!
Далеко идти не пришлось. Коня подвели ближе к огню.
– Ничего не ест, – пояснил грум. – От самой Кветты. Уже ослабел. Придётся пристрелить, пока другие кони не заразились.
Я подошёл к коню, взял его правой рукой за оголовье. Аргамак, с шумом втягивая ноздрями воздух, обнюхал меня, словно собака. Мягкими губами ткнулся в мою пустую ладонь.
– Принеси с дастархана пару пури! – приказал я груму.
Повернулся к Мак’Лессону:
– Алан! Конь здоров, просто он по мне соскучился. Затосковал!
Вернулся грум, принёс пару лепёшек-пури.
Гнедой вежливо одними губами взял их с моей раскрытой ладони.
– Торбу зерна! – приказал я.
Грум принёс.
Я сунул руку в торбу. То, что я оттуда вынул, меня удивило.
– Это что? Я сказал – зерно! Овёс, ячмень… Не понимаете? Это что такое, я спрашиваю?
Грум опешил:
– Это финики, сахиб. Хорошие финики!
Сунул один финик из торбы себе в рот.
– В Индии коней кормят финиками, сахиб, это лучше, чем трава!
Да, в эту ночь меня удивили финики. Гюль Падишах тоже был удивлён, но не подал вида. Я это понял несколько дней спустя из темы разговора, начатого им. Очень интересной темы не вербального общения.
Встало солнце. К пристани причалила большая баржа под гигантским косым парусом цвета красной охры.
К моему удивлению на неё без толчеи и суматохи минут за сорок погрузились не менее двухсот человек и десятка три лошадей.
Я наивно предполагал, что будет паром. Нет. Ниже среднего течения Инд при глубине в пять-шесть ярдов достигает ширины в полторы мили! Никакого троса не хватит.
Первыми на борт поднялись английские офицеры связи со своими конями, за ними мы. Драгоценный раджа со своей свитой за нами. Потом – все остальные. Я так и не понял, кто устанавливал очередь и регулировал погрузку. Скорее всего, никто. Здесь народ понимает без слов, что такое иерархия. Однако, личность Рами Радж-Сингха пользуется уважением окружающих без лишних слов!
Переправа, включая погрузку и разгрузку судна, не заняла более двух часов. На левом берегу Инда нас поклонами встречали люди Мак’Лессона. И два грузовых автомобиля «Кроссли» – «Crossley» – грузоподъёмностью до четырёх с половиной тысяч фунтов каждый.
В дальнейший путь отправились немедленно. Я начал его в седле. Через час пути передал поводья груму и присоединился к Мак’Лессону.
*****
*****
Беседы с Мак’Лессоном.
О чём только нам с ним не приходилось беседовать за время странствия. Темы самые различные. Жизнь, путевые впечатления их подбрасывали сами. На серьёзную тему вышли от предмета самого незначительного. От фиников.
Задал ему вопрос, почему в Индии коней кормят финиками.
А в России? – вопросом на вопрос ответил Мак’Лессон, или, Рами Радж-Сингх.
– Рацион строевой лошади строго установлен военными положениями, согласно соответственному использованию. Понятно, нормы у тягловой артиллерийской лошади и у казачьей, что под седлом, разные. На марше либо в работе – одна, в стойле на отдыхе – другая. Питание для всех включает в себя корма зелёные – свежескошенную траву в летние месяцы, сено, солому или мякину в зимние. И ежедневно – зерновой корм: овёс, ячмень. Фиников по понятным причинам не положено. Но витамины и сахара в рацион включены тоже – корнеклубнеплоды. Морковь, свекла и картофель.
Взрослой лошади положено сто десять-сто тридцать фунтов хорошей пастбищной травы в сутки. В зимнее время взрослой рабочей лошади скармливают семнадцать-двадцать два фунта сена.
Но основным продуктом питания является овёс. Лучший концентрированный корм. От тринадцати до двадцати шести фунтов в сутки – в зависимости от тяжести выполненной работы. При отсутствии овса можно кормить и пшеницей, и ячменём, но с умом. Это зерно потребуется ещё и приготовить. Либо заварить, либо расплющить. Особенно ячмень! В противном случае у коня начнутся проблемы с пищеварением. На этот случай в каждом эскадроне два фельдшера предусмотрены. Не боевые потери лошадей расследуются. Виновные наказываются. А вы коней финиками кормите! Варвары, одним словом. Сами попробуйте проглотить финиковую косточку. Посмотрю, что потом запоёте!
Мак’Лессон слушал внимательно, не перебивал. Заключительная фраза моей тирады вызвала у него улыбку:
– Мне нравится, Александр, ваше отношение к животным! Держу пари, в детстве вы таскали домой и выкармливали всякую живность!
