– А знаешь, ты у меня молодчинка! – Мальчик попытался одобрительно погладить огонек, но тот шаловливо отскочил в сторону и остановился, трепеща переливами света, словно мотылек крылышками. – Ты не даешь мне забыть о том, что где–то далеко у меня остались друзья, и что они ждут моего возвращения. А значит, я совершаю деяния, недостойные Повелителя – раскисаю и жалуюсь на одиночество. Вперед! – при этих словах Генрих бодро вскочил на ноги. – Нас ждут потрясающие приключения!
Огонек ярко вспыхнул и, описав радостный круг почета вокруг головы барона, быстро полетел вперед.
Они миновали машину демиургов, вершина которой терялась где–то под сводами пещеры на такой невероятной высоте, что, даже запрокинув голову, Генрих не мог охватить взглядом все ее величие. С некоторым сожалением барон оставил позади эту загадку, дав себе обещание непременно вернуться к ней позднее.
Котловина демиургов оказалась очень большой, но все же не бесконечной. Она закончилась новым коридором, в который сильф и вступил, издав вздох разочарования. Ну, не думал же он в самом деле, что пещера выведет его на поверхность!..
И снова – долгая утомительная дорога между однообразных каменных стен. Генриху казалось, что он ходит по кругу. У него не нашлось ничего, чем можно было бы оставлять какие–нибудь метки, доказывая тем самым, что путь его не претерпевает возвратов и повторов. Он пробовал царапать стены острием кинжала, но твердый камень упорно сопротивлялся прикосновениям стального клинка. Узкий коридор петлял, но не разветвлялся. Хотя иногда мальчику казалось, что очередной резкий поворот приведет его назад, в огромную котловину, ставшую могилой мага–предателя.
По подсчетам Генриха, прошло уже не менее половины суток с тех пор, как он покинул пещеру демиургов. Мальчик брел как сомнамбула, преодолевая острую потребность в пище и сне. Хлеб давно закончился, а мысль об еще одной ночевке под надоевшими каменными сводами – вызывала уныние. При этом юный Повелитель безнадежно запамятовал, сколько времени хотя бы примерно прошло с тех пор, как он спустился в подземные катакомбы.
Очередной резкий поворот коридора так неожиданно закончился прочной деревянной дверью, обитой железными полосами, что задумавшийся Генрих чуть не впечатался лбом в хорошо обструганные доски. Сердце мальчика гулко бухнуло. Ошеломленный подобным итогом долгого пути, сильф вытаращенными глазами рассматривал массивную двустворчатую дверь, выглядевшую совершенно новой и ухоженной. На плотно подогнанных створках, выполненных из какого–то, несомненно, ценного дерева, красовались два металлических кольца красивой чеканной работы. Умелому мастеру удалось тонко подметить и достоверно воплотить в серебре злорадную усмешку демонических морд, державших в пасти массивные кольца. Генрих трепетно взялся за одно из колец и несколько раз приподнял и опустил, стукнув в дверь. Глухое эхо волной прокатилось по коридору и замерло вдали. А в ответ на стук из–за двери незамедлительно прозвучал громкий, повелительный голос:
– Входи, сынок! Хвала великим богам, что я сумел дожить то этого дня…
Уже будучи не в силах удивляться чему–либо еще, мальчик толкнул створки, которые беззвучно распахнулись под его руками, и вступил в волшебный чертог, весь залитый ослепительным светом.
