Обычный маленький городок, а в центре, захолустная, простая до жути советская столовая, где постоянные завсегдатаи – три странных типа. Они приходят сюда изо дня в день и слушают народные байки о самых невероятных, криминальных, смешных, мистических, ужасных и потрясающих историях этого городка. А жуткая тень человека – пса незримо следит за каждым из них, чтобы выбрать новую жертву.Содержит нецензурную брань.
Колокол летел вниз … Упав на землю он издал тяжкий вздох и тут же испустил дух. Во всяком случае это виделось именно так всем людям, смотрящим на сие святотатство. Затем вниз полетели кресты с золотых куполов. Они будто раненные ангелы оставляли в воздухе невидимый огненный след. Земля незримо пылала под ногами жителей этого маленького городка, коего название было Меняйлов – град. Люди смотрели на всё это и плакали. Ведь вот она сила революции – предать забвению веру.
Это был уже третий храм Божий, который в этом городе оскверняли демоны революции, как они себя называли ничего совсем непонимающему провинциальному обывателю, который совершенно запутался в том, что происходило в стране. Шёл третий год Советской власти и третий храм постигла одна и та же участь. Всё шло по одному и тому же сценарию. Собирали народ, выбирали тех, кто будет рушить кресты, а потом красноармейцы выносили всю остальную церковную утварь, не гнушались даже и проспиртованными частицами мощей святых угодников.
Смеясь и гогоча из церкви выбегали пьяные, осоловелые красноармейцы, откушавшие спирта из церковных мензурок, хранящих частицы святых. Серебряные кресты и позолоченные иконы с каменьями выносились также и скидывались в одну кучу. Стоящий в очках и кожанке хмурый комиссар с усами, записывал выносимое имущество в большую тетрадь, а где-то вдали раздавались всхлипы и стенания женщин. Священника вывели во двор церкви и сорвав с него крест повели под конвоем в стоящую за углом телегу с пьяными конвоирами. Кто-то из стоявших женщин кинулся к батюшке со словами,
– Благослови отец Филипп, благослови отче. – слышалось сквозь рыдания.
Отец Филипп рукой творил крёстное знамения и шептал молитву. Стоящий рядом солдат ткнул его в бок прикладом. И увозили уже батюшку в неизвестном направлении.
Когда вся вакханалия была закончена, комиссар повесил на двери церкви большой амбарный замок и закричал в толпу,
– Всё кино закончилось. По домам граждане, по домам.
И народ угрюмо стал расходиться в разные стороны. Только юродивый Мишка косолапый, в рваном сюртуке, прыгая с ноги на ноги, улыбаясь во весь рот и пристукивая двумя деревянными ложками, пел в такт своей безумной на первый взгляд пляске,
– Красные, красные стали бесноватые, а честной народ стал идиотом на весь год. Ээээххха, голытьба бери наган и стреляй во врага, тока враг то ты ведь сам. Сам в себя стреляешь гад. Эээххха-хаюшки, ха –ха.
Однако уезжавшие на телегах красноармейцы только скалили зубы в полупьяной улыбке. Они не понимали, что творят, не ведали, что делают.
А те добрые люди, которые понимали какое страшное дело твориться, но и сделать что-либо боялись. Вот ведь какая новая власть. Не согласен – к стенке! И всё тут. На этом конец.
А городок этот был маленький, тихий, провинциальный, неприметный на карте и жили в нём в основном когда-то купцы, да ремесленники. Новости со столицы сюда добирались медленно и жизнь текла своим размеренным руслом, словно и не было тех жарких потрясений от которых гудела вокруг земля. Однако всё потом круто изменилось. Понаехали комиссары и уже носилась по узким улочкам тачанка с пьяными солдатами в тужурках с красными тесёмками, галдя на чём свет стоит.
Городок расположился у излучины небольшой речки, в маленькой долине, на перепутье четырёх дорог. Вокруг городка высились красивые церкви и один монастырь. И в самом центре городка стояло три огромных собора, купола которых блестели в лучах зимнего солнца и горели ярким огнём. Они представляли собой единый ансамбль храмовых построек конца прошлых веков. Ещё издали подъезжая к этому городку проезжий путник любовался величием их куполов. Увы не один из них не дотянул потом до глаза потомков, кроме нескольких маленьких церквушек до которых не дошла рука новой власти.
Так начиналась новая история. Прошли ещё годы, отгремела Великая Отечественная война, позади остались разруха и голод, но начался новый виток богоборческой истории Советской власти. Умер “отец народов” как звали генсека, вечно курящего трубку и вот оно время нового вершителя гнусной истории борьбы с Богом. Маленький словно бес в облике круглого хряка, призывающего к полной ликвидации веры в Бога. И вот снова взрывают церкви, на этот раз до основания, а затем всё мечтают построить коммунизм. Мечтайте… Мечтайте…
Толстенные стены монолитного здания обкома ЦК партии выдерживали не одну проверку комиссии из центра. Хмурый секретарь обкома партии Хитрунов Валерий Дмитриевич стоял у окна глядя на три последних храма, выживших ещё с начала установления Советской власти. Они будто парили над городом, настолько что-то небесное было в их фундаментальном облике. Потом он повернулся к стоявшему за спиной своему подчинённому и сказал.
– Ну что пускай сами и присылают взрывателей и солдат. У нас на это не сил нет и заставить из местных я не могу никого, разве волонтёров каких если только.
