На самом деле она всегда слушала его изречения, даже если тема была самой неинтересной. Никольская осознавала, что он, как журналист, хочет выговориться, высказать свои мысли вне статьи, в простом разговоре. Анна знала, что своим вниманием к его «вердиктам» она делает Смирнову приятно.
К этому моменту на улице и вовсе стало темно. Наступил вечер, но с виду это была глубокая-преглубокая ночь. С неба падал крупными хлопьями снег, однако мороза в воздухе не было. Была приятная прохлада, причём ничего не таяло, особой грязи под ногами не наблюдалось. Это смутило Виктора.
В Москве при такой температуре с каждым шагом брюки становились бы грязнее, и капли отлетали от месива с громким всхлипом.
Виктор и Анна направились к отелю. Они шли по брусчатке, по той самой улице, где утром Смирнов спас человека. Наверняка тот парень вынес важный для себя урок, что митинги – опасная штука. А может он, наоборот, решил отомстить за причинённую боль и снова вернулся на площадь…
С горки всё также слышались взрывы газовых гранат и хоровое пение произведений «Океана Эльзы». Как будто у них, украинцев больше ничего нет. Да, это популярная группа, но это не повод выставлять её, как национальные песни. Вакарчук точно не знал, что его песни, написанные о любви, об отношениях стали стимулятором протестов. Хотя, поговаривают, он лично на протесты ходит.
Анна и Виктор зашли в отель, и, проходя мимо стойки регистрации, парень произнёс:
– Ань, иди в номер. Я через минуту подойду!
– А что такое?
– Сюрприз! – заманчиво прошептал Смирнов
– Ну хорошо! Только не задерживайся.
Виктор подбежал в бар, что находился рядом с общим залом-рестораном. Там сидело много мужчин, именно мужчин в строгих смокингах и сигарами в руках. Они из себя Черчилля корчат? Бедолаги. Им, видимо, не понять, что толстая сигара в руке и рюмка коньяка не делает из них магнатов-олигархов. На самом деле все понимали, что это – обычные местные жители, сбежавшие на время от протестов в отель, а костюмы они одели, чтобы сделать из себя иностранцев. Это не удалось, но никто не выдавал друг друга.
Данные персоны важно сидели с газетами в руках, медленно выкуривали сигары и то и дело поглощали рюмку горячительного за рюмкой. Когда они расходились по номерам, то на барной стойке их ждали длинные чеки, в конце которых жирным текстом была напечатана цена. Совсем не маленькая цена. Даже по меркам Москвы. Однако данные люди с невозмутимым видом откидывают купюры, показывая своё безразличие к трате денег. Мол, их у них много, и какие-то пять тысяч гривен для них ничто.
Смирнов попросил у бармена три бутылки шампанского, бутылку красного французского вина и пузырь с водкой. Виктор расплатился и взял все эти ёмкости кое-как между пальцами, после чего гордо двинулся в номер. Люди, сидящие в зале, с широко открытыми глазами глядели вслед Виктору. Какой-то любопытный тип спросил бармена:
– Сколько он отдал?
– Восемь тысяч.
– Восемь?! Так это ж больше, чем я за полнедели в баре выпиваю и поедаю!
– Вы бы видели, какое вино он взял! – важно сказал бармен
– Италия? – поинтересовался третий голос из зала
– Франция! – ответил бармен – Двадцать шесть лет!
Оба клиента кашлянули и сидели молча, читая газеты и выкуривая сигары.
Смирнов, неся всё в своих руках, аккуратно поднимался по деревянной лестнице, после чего подошёл к своему номеру и постучал в дверь ногой.
Анна мигом открыла и от удивления крикнула на пол-отеля:
– О, Боже! Какой повод?
– Спокойно, милая, спокойно. Начнём веселье! Мы в Киеве, и у нас есть ещё два дня!– усмехнулся Виктор
Он зашёл в номер и с грохотом поставил бутылки на низенький деревянный кофейный столик. Никольская же стояла с глазами по пять копеек.
– Начнём с шампанского! – объявил Смирнов, ставя стеклянные бокалы на столик рядом с бутылками
– А они же все разные! Давай…С этого! – Анна указала своим изящным пальцем на бутылку с тёмно-синей наклейкой с французской надписью
– Хорошо! – Виктор освободил пробку от проволоки, после чего открыл дверь на балкончик, потряс бутылку и слегка стукнул по дну ладошкой
– Ты чего? – засмеялась Анна
– Готовь бокалы! – Виктор пристально наблюдал за пробкой, плавно скользящей по горлышку наружу – Быстрее, быстрее! – усмехнулся он
Пробка с громким гулом и огромной скоростью вылетела из зелёной бутылки на улицу, врезавшись в стену соседнего дома и упав наземь. Пена, на удивление, не хлынула бурным потоком из горлышка, поэтому Виктор, не торопясь, разлил шампанское по бокалам и поставил бутылку на стол.
– Сегодня, конечно, без моего любимого коктейля, но тоже всё на высшем уровне! – произнёс Смирнов и чокнулся бокалами и Анной
Так они довольно быстро опустошили бутылку шампанского, затем выпили вино двадцатишестилетней выдержки и закончили вечер крепкой водкой. Они были пьяны. Смирнов, как солдат, поддался алкоголю не в полной мере, а Анна…Анна изрядно напилась. Назовём это так.
