Дороги были покрыты ровным слоем затвердевшего снега, от которого зябли подушечки лап. С крыш домов свисали сосульки. Сугробы по обеим сторонам улицы, насыпанные снегоуборочными машинами, были похожи на слоеные пирожные. На проводах – гирлянды нахохлившихся воробьев. В парке радостно скакали собаки, пробивая себе дорогу через глубокий снег. Городские коты забились в укромные убежища и щели, где надеялись пересидеть морозы. Было еще много всяких чудес, которые мы оба видели впервые.
Мы гуляли в парке и любовались синим морозным небом, когда к нам подошла очаровательная пожилая леди:
– Какой красивый котик! Вышли на прогулку? Как его зовут?
– Его зовут Нана. Потому что у него хвост крючком, в форме цифры семь.
Сатору неисправим. Все тот же помешанный кошатник, готовый рассказать всем и каждому о происхождении моего имени.
– Он очень разумный, идет рядом с вами.
– О да, Нана очень разумный!
Когда леди ушла, Сатору прижал меня к себе:
– Ты очень разумный и послушный, поэтому всегда веди себя хорошо! Ладно?
Улицы сверкали веселыми огнями, и рождественская реклама была повсюду. Вечером Сатору и Норико съели пополам маленький праздничный торт, ну а мне достался кусочек тунца. Наутро у всех было уже предновогоднее настроение.
На Новый год мне дали куриную грудку, но, обнюхав ее, я закопал ее в песок. Ну, не на самом деле, конечно, поскольку песка в доме не было, просто поскреб лапой в воздухе.
– Что такое, что тебе не нравится? – озадаченно спросил Сатору.
Я всегда готов умять все, что дают, только от этой грудки как-то странно пахло.
– Тетя Норико, ты приготовила ему грудку как обычно?
– Сегодня Новый год, и я решила потратиться, купила для Нана какую-то особую местную курицу, специально откормленную. И приготовила на пару.
– А ты что-то добавляла в нее, когда готовила?
– Я побрызгала на нее сакэ, чтобы отбить запах.
– Извини, но Нана не может теперь это есть, курица пахнет сакэ.
– Неужели? Да я капнула всего пару капель!
– У кошек очень острый нюх.
– Всегда считала, что нюх – это у собак. Пишут, что в шесть тысяч раз острее, чем у людей.
Норико, в общем, хорошая, но временами она чересчур много думает. Всем известно, что у собак отличный нюх, но это не значит, что коты ничего не чуют. Во всяком случае, для того, чтобы почувствовать запах сакэ на куриной грудке, вовсе не требуется обоняние, в шесть тысяч раз превосходящее человеческое.
– У кошек нюх тоже намного острей, чем у людей.
Сатору прошел на кухню и приготовил мою привычную, без всяких там выкрутасов, восхитительную куриную грудку и принес ее мне в чистой миске, забрав у меня загубленное мясо.
– А этот кусочек, с сакэ, я положу в свой праздничный одзони[39].
Норико испустила тяжелый вздох:
– Я даже представить себе не могла, что люди могут доедать кошачьи объедки, пока не познакомилась с Нана.
– Такое бывает, если в доме есть кошка. К тому же это вовсе и не объедки, Нана даже не притронулся к грудке, так что все стерильно.
Сатору положил кусочек курицы в свою тарелку с новогодним одзони.
– Что подумают люди, если узнают, что я кормлю тебя тем, от чего отказался даже кот? Пожалуйста, не рассказывай никому.
– Те, у кого есть кошки, поймут.
После этого Норико и Сатору поздравили друг друга с Новым годом и принялись за одзони.
– Нана живет у меня только три месяца, но я успела понять, что кошки – очень странные существа.
– И эта коробка…
Картонная коробка все еще стояла в углу гостиной. Норико мстительно заявила, что хочет выбросить коробку до наступления Нового года.
– Новая будет намного лучше…
– А почему он норовит залезть в коробку, которая явно мала для него по размерам? Ведь это же видно сразу…
– На днях он попытался засунуть лапу в ларец для украшений.
– Да-да, это кошачьи повадки, – радостно согласился Сатору.
– А как-то он попытался засунуть лапу в крошечную коробочку с часами!
И когда я вдруг обнаруживаю хорошенькую квадратную коробочку, которая чуть приоткрыта, инстинкт повелевает не упускать случая. А вдруг, если я засуну туда лапу, там сработает какое-то хитрое устройство, которое позволит залезть мне туда целиком? Правда, до сего момента мне так и не повезло.
