Сильный толчок практически вырвал меня из седла, но ремень не порвался, и я лишь сполз на хвостовой рычаг. От резкого сжатия я потерял способность дышать, а в глазах потемнело. Впрочем, Кир-ра оказался в еще более неприятном положении. При касании земли птица резко качнулась на нос и превратилась для моего товарища в огромный рычаг, который подбросил его в воздух. И пока я судорожно хватал ртом воздух, пытаясь вдохнуть, Кир-ра с нечленораздельным воплем пролетел над моей головой и с шумом приземлился перед ней на ковер из невысокого кустарника.
И тишина. Только ветер полощет листву.
Ши-те спасена. Лапы наверняка придется править, повреждено хвостовое управление, а из корпуса торчат две стрелы. Но несущие конструкции не пострадали, а все металлические пластины оперения, самая нежная часть механической птицы, и вовсе нетронуты.
Когда ко мне вернулась возможность дышать и соображать, я развязал ремень и тут же скатился по носу на мягкую, податливую землю.
– Кир-ра! – позвал я. – Кир-ра! – крикнул еще раз и захлебнулся от кашля.
Вспышкой промелькнула в голове мысль о том, что, сохранив собственную жизнь и целостность птицы, я, возможно, лишил этой самой жизни наездника с Солнечного острова.
Раздвигая руками стебли корнеплодов, я прополз на корточках шаг или два вперед и тут… услышал смех. Практически в это же мгновение взгляду открылся и сам Кир-ра – с головы до ног испачканный влажной землей, со сползшими набок ремнями хартунга, но живой! Живой и, кажется, без серьезных травм. Его вид сейчас был настолько комичен, что не рассмеяться в ответ было просто невозможно. Я завалился на спину и хохотал все громче. Не знаю, когда нам удалось заговорить, но мы смеялись до слез, и в этом странном порыве было многое – напряжение последних солнечных шагов, страх, боль и счастье спасения.
Как говорила одна женщина из моего рода: «Неожиданная месть – месть вдвойне». Не знаю, была ли наша месть вдвойне эффективнее, но намного слаще – уж точно.
20. Ради чего
Мы испытывали эйфорию и, наверное, переоценивали результаты своего налета. Это сейчас понятно, что атака на стоянку храмовых птиц была неожиданным, но не слишком сильным потрясением для Храма. Возможно, она заставила противника пересмотреть размещение Камо-те и их охрану. Возможно даже, взрыв куба заставил их задуматься: а сколько таких смертоносных машинок у нас еще есть?
Но на самом деле для того, чтобы изменить расстановку сил, нужно было что-то более мощное. В десятки раз более мощное, я бы сказал. К счастью, тогда на этот счет еще оставались определенные иллюзии. Я говорю «к счастью» потому, что если бы мы еще тогда понимали истинное положение вещей, то, наверное, сразу же прекратили бы борьбу.
А тогда… Я уже третий или четвертый раз рассказывал Тот-ра и Мику-ра о том, что и как происходило, а они жадно слушали, уточняли, спрашивали. В этом моменте таинственным образом растворялась их молчаливая неприязнь друг к другу. Главный механик казался менее угрюмым, а законник – мягче и внимательнее, чем обычно.
Тот-ра особенно интересовал куб, и я подробно описал, как он сработал. На лице создателя этого смертоносного устройства играла полуухмылка.
– Но что это было? – наконец-то спросил я его вечером, когда страсти улеглись, разговоры утихли, и мы остались вдвоем на одной из закатных каменных террас.
– Спрессованный огненный песок. В него вкручена ручная спираль силы. И винтовой механизм задержки.
– Послушай, но мы ведь можем сделать несколько… или даже десятки кубов! С их помощью мы не оставим ничего от их птиц на земле! – воскликнул я.
– Нет, – уверенно покачал головой механик, – не сможем.
– Но почему?
– Сложная, кропотливая работа с механизмом задержки. Без него было бы проще. И опасно очень. Детонировать может.
– Детонировать?
– Взорваться. Один раз я это сделал. Но много таких мы сделать не сможем. Нет технологии делать их безопасно и быстро. А еще не хватает механиков.
Сегодня каждая реплика Тот-ра содержала на одну-две короткие, рубленые фразы больше, чем обычно мог ожидать его собеседник. Это означало особую расположенность к разговору. Но я был разочарован. Очень разочарован.
Мы могли заставить храмовников опасаться нового оружия, но на самом деле его у нас не было. И пройдет совсем немного времени, пока храмовники поймут, что реальной угрозы нет. Как и прежде, вся сила – в когтях и стрелах. И свободе воли, конечно, куда без нее.
Ши-те мы вернули в строй быстро. На это ушло всего несколько солнечных шагов. Как оказалось, стрела лишь заклинила тягу хвоста, но не повредила механизм – восстановить его было несложно. Вторая стрела и вовсе лишь оставила в корпусе отверстие, не зацепив каких-либо важных узлов.
