Сейчас же я гулял в сумерках. Воздух был густ и опьянял. На углу квартала, на бетонном парапете затаился огромный тощий котяра. Я подобрался к нему поближе и остановился; кот не шелохнулся. Жалко, что с собой нет кувшинчика молока. Глаза и уши у меня были распахнуты, сознание бодрствовало. Первым делом в Новом Орлеане замечаешь похоронные участки — кладбища — и от них кровь в жилах стынет: наверное, лучше их тут и нет ничего. Проходя мимо, ступать стараешься как можно тише, чтобы часом никого не разбудить. Греческие, римские усыпальницы, дворцы-мавзолеи, выстроенные на заказ, призрачные, знаки и символы тайного тлена — духи женщин и мужчин, что грешили, умерли, а теперь живут в гробницах. Прошлое здесь так быстро не проходит. Можно долго пробыть мертвым. Призраки несутся наперегонки к свету, ты едва ли не слышишь, как они сопят — эти духи, полные решимости чего-то достичь. Новый Орлеан волшебство свое хранит — в отличие от множества тех мест, куда возвращаешься, а их магия уже испарилась. Ночь тебя поглотит, наверное, но не тронет. За любым углом — обещание дерзкого, идеального, все только начинается. За каждой дверью — что-то непристойно радостное; или же кто-то плачет, уронив голову на руки. В сонном воздухе взбухает ленивый ритм, все вокруг пульсирует былыми дуэлями, любовными интригами прошлых жизней, одни товарищи просят других как-то помочь. Этого не видно, а ты знаешь: оно здесь. Кто-нибудь вечно тонет. Будто родом все из какой-нибудь старой южной семьи. Или же иностранцы. Мне так нравится.
Мне нравится множество разных мест, только Новый Орлеан — больше всех. В любой миг — тысяча иных ракурсов. Того и гляди наткнешься на какой-нибудь ритуал в честь некой смутно знакомой королевы. «Голубая кровь», титулованные наследники, будто чокнутая пьянь, вяло опираются на стены, тащатся по канавам. Даже им, похоже, есть что сказать тебе. Тут что ни делай — все неуместно. Город — одна сплошная длинная поэма. В садах полно анютиных глазок, розовых петуний, опиатов. Заваленные цветами святилища, белые мирты, бугенвиллии и лиловые олеандры стимулируют чувства, от них внутри прохладно и ясно.
В Новом Орлеане всё — неплохая мысль. Коттеджи, как игрушечные храмы, и рядом — лирические соборы. Дома и особняки, конструкции дикого изящества. Итальянизированные, готические, романские, греческо-возрожденческие вытянулись в длинную линию под дождем. Римско-католическое искусство. Размашистые парадные подъезды, башенки, чугунные балконы, колоннады — тридцатифутовые колонны красоты возвышенной — двускатные крыши, вся архитектура белого света, причем — не шевелится. Все это, и рядом — городская площадь, где проводили казни. В Новом Орлеане едва ли не видишь иные измерения. Здесь за раз проходит только один день, затем наступает сегодняшний вечер, а потом завтра опять приходит сегодня. С деревьев свисает хроническая меланхолия. От нее никогда не устаешь. Через некоторое время и себя начинаешь ощущать одним из гробничных призраков, словно ты — в музее восковых фигур под кармазинными тучами. Империя духа. Богатая империя. Говорят, один из наполеоновских генералов, Лаллеман, приезжал посмотреть, каково тут: он искал место для убежища своему командующему после Ватерлоо. Поразнюхивал и уехал, сказав, что здесь проклят сам дьявол — как и любой другой человек, только хуже. Дьявол приезжает сюда и вздыхает. Новый Орлеан. Утонченный, старомодный. Замечательное место для искупления чужой жизни. Все безразлично, тебе ни от чего не больно, тут очень здорово по-настоящему чем-нибудь заняться. Кто-то ставит что-то перед тобой — ну что ж, можно и выпить. Здесь замечательно сходиться поближе или вообще ничего не делать. Сюда нужно приезжать и надеяться, что поумнеешь: кормить голубей и ждать подачек. Замечательное место для записи. А как иначе? По крайней мере, я так думал.
Лануа установил аппарат в одной из своих фирменных студий «собрал и двинул дальше» — на сей раз в викторианском особняке на Сониат-стрит недалеко от кладбища Лафайетт N 1: гостиная с огромными окнами, жалюзи с обтекателями, высокие готические потолки, обнесенный стеной двор, в глубине — флигели и гаражи. Окна звукоизолированы толстыми одеялами.
