С понедельника в Москве и Подмосковье вводятся спецпропуска для передвижения. Карантина нет, режима ЧС нет, война Андорре не объявлена. Но появилось совершенно фантастическое словосочетание – «обязательная самоизоляция». То есть, уже не только законы государства заброшены куда-то за диван (временно, конечно), но даже и законы русского языка забыты. Самоизоляция – это когда я сам, по доброй воле, изолирую себя от общества. А «обязательная» тогда тут при чем?
По-русски и юридически это называется – домашний арест. Но домашний арест возможен только по решению суда, а к обязательной самоизоляции может и мэр приговорить.
Хорошо еще, что он прочитал мои заметки и все-таки приостановил работы по благоустройству с 13 по 19 апреля, а заодно и все госзакупки, не связанные с медициной. Да, и салоны красоты с услугами увеличения груди, губ и уменьшению задниц обратно закрыл. Наверное, не я один об этом писал. Сверху, видимо, попросили, чтоб народ еще сильнее не злить.
Самое плохое – то, что ничего не написано мелким шрифтом. Когда идет реклама банковского кредита, то крупно обозначено – кредит от 7,9%. А мелко – до 22,49%, решение принимается банком индивидуально. Ну, тут понятно – обычная разводка.
А в случае с коронавирусом только крупно написано – смертельно опасен, все умрете, если мы, власти, – вас, дураков, не спасем. А внизу хочется увидеть мелким шрифтом: промо-акция проводится для отвлечения общественности от наступления мирового кризиса, для определения степени покорности граждан, для перераспределения финансовых потоков, для проверки эффективности репрессивного аппарата. А вот ничего не написано. И каждый начинает сам строить свои версии. Потому что, чем дальше в лес, тем версия «эпидемии» всё меньше воспринимается как основная.
И ведь где власти ведут себя истеричнее? Там, где не уверены в своей отреформированной до полусмерти системе здравоохранения. Франция, Италия, США понимают, что не справятся с тем потоком, который сами и организовали. У нас знают, что не то что не справятся, а провалятся под лёд, как псы-рыцари, при первом действительно серьезном чихе.
В Германии и Швейцарии знают, что у них все в порядке, поэтому жесткий карантин не вводят, все гуляют, греются на солнце, дышат свежим воздухом, а слегка кашляющие лечатся на дому. Шведы вообще не парятся по поводу ковида и живут почти обычной жизнью (больше пятидесяти не собираться), а статистика по заболеваемости у них – лучшая в Европе.
Понравилась шутка в интернете. Есть три модели борьбы с коронавирусом. Китайская. Объявить карантин, потратить много денег. Шведская. Ничего не делать. И русская. Объявить китайскую модель, действовать по шведской, а деньги – скоммуниздить.
Так что остаемся дома, никуда не ходим, выполняем все указания властей, на улицу – только по малой собачьей нужде или – по большой семейной.
14.04.2020
Каждый день обрушивает на нас море информации, связанной с коронавирусом. Если не брать в расчет одно и то же, что показывают по федеральным телеканалам, то палитра мнений выстраивается широчайшая. Как быть? Перестать думать об этом? Невозможно. Питаться бесконечными фейками и пересказами слухов? Не вариант. Прислушаться к специалистам? К каким?
На германском телеканале ZDF можно посмотреть беседу с профессором, вирусологом Хендриком Штреком, директором института вирусологии в Бонне. Его специалисты провели репрезентативное исследование в городе Хайнсберге, земля Северный Рейн-Вестфалия, где была зафиксирована серьезная вспышка коронавируса.
Результат – сенсационный. 15 процентов населения в этой местности уже имеют иммунитет к коронавирусу, а его летальность – 0,37 процента. Это совсем не те цифры, которые до сих пор представляли широкой публике. Итальянцы заявляли о 3-4 процентах, Институт Роберта Коха – о двух процентах.
Получается, что страшный коронавирус не опаснее сезонного гриппа. Тем не менее, вирусолог Штрек поддерживает те жесткие меры, которые предпринимают правительства, чтобы ограничить распространение заболевания. Мол, в исследованиях рано ставить точку, но на сегодня надо бы понимать, есть ли ресурсы у медицины. Исходя из данных института в Бонне, немцам беспокоиться не о чем: их система здравоохранения имеет достаточный запас прочности.
