Примерно за год до описываемых событий полковник Степан Тимофеевич Радченко сдавал дела. Уходил на пенсию.
В понедельник утром, собрав папки с документами, которым еще не пришел срок сдачи в архив, и прочие конфиденциальные бумаги, зашел в кабинет своего коллеги по отделу, молодого майора Батретдинова.
– Здорово, майор. Получай.
Тот встал из-за стола, автоматическим движением пожал руку.
– Покидаете нас, товарищ полковник?
– Шеф распорядился всю «секретку» сдать тебе. Так что давай, пиши список.
– Присаживайтесь, Степан Тимофеевич. Что у вас тут?
Ничего особенно интересного в папках не было. Была пара досье на внештатных сотрудников, не привлекавшихся к сотрудничеству уже лет десять. Было недавно закрытое дело о Лаборатории изучения и стимуляции творческих способностей. Все эти годы полковник сидел «на голодном пайке», остальные дела, которые ему довелось вести, давно пылились в архиве.
Батретдинов полистал содержимое папок. Закрытое дело его не заинтересовало, а по поводу невостребованных агентов заметил:
– О, видите, Степан Тимофеевич, десять лет люди пылились. А мы их теперь востребуем. Опять ветер перемен подул, теперь, слава богу, в обратную сторону.
– Открылся фронт работ? – без малейшего интереса поинтересовался полковник.
– Представьте себе! Как говорится, ситуация назрела. Тлетворное влияние Запада никуда ведь не девалось.
– Схватились за задницу, – заметил его собеседник так, словно разговор шел о футболе.
– Лучше поздно, чем никогда.
Полковник усмехнулся – и этот сосунок вздумал изрекать максимы. Ничего, поваришься – вареным станешь.
– Вот вы, Степан Тимофеевич, если бы шли на пенсию в годочке эдак восемьдесят четвертом? А? Почетные проводы бы, часы золотые или именное оружие. Честь и слава, да? А что сейчас?
Полковник подумал: «Надейся, сосунок. Ветер перемен ему дует».
Майор закончил список, поставил росчерк, протянул бумагу полковнику:
– Вахту принял.
И, глядя, как полковник аккуратно складывает и прячет бумажку в кармане пиджака, вдруг пустился рассказывать:
– Теперь мы любую самодеятельную организацию, что называется, изучаем в микроскоп.
– На предмет?
Майор развел руками, подбирая подходящую фразу.
– Мы работали против тех, кто расшатывал устои, – сказал полковник. – А сейчас что расшатывать?
– Ну-у, вектор сменился, Степан Тимофеевич, вектор сменился, – брякнул Батретдинов первое, что пришло в голову. – В ваше время был коммунистический вектор, а сейчас...
– Сейчас – маразматический.
– Да бросьте, Степан Тимофеевич, всегда был маразматический. Это я вам как уходящему в отставку говорю. Главное ведь – фронт работ. Сейчас только успевай. Разве что проще стало. Все в открытую, как на ладони: перестала нас бояться прогрессивная общественность.
– Я вам, майор, как уходящий в отставку, дам совет. Выбросьте свой микроскоп. Побеседуйте душевно с передовыми представителями этой прогрессивной общественности, и они вам все досконально доложат. Всех агентов чьего угодно влияния предоставят, и вообще, кто не научился бояться – тот легко обсыкается.
– Легко, говорите? – завелся Батретдинов. – Вот вам история. Работал я по группе «Цитадель». Это литературная группа. В общем, литераторы, которых никто не издаёт, собираются и плачутся на судьбу. Место сбора у них забавное... Всего-то надо было зафиксировать, какие у них позиции – почвенники или либералы. Галочку поставить, что у них еще ловить? Гляжу, а это дурдом. Шизанутые какие-то. О политике, или там... – майор поморщился, – творческих планах не говорят. О деньгах не говорят. Или как эти интернетчики о сексе – не говорят. Если бы мне поручили сформулировать содержание их бесед, я бы развел руками, – при этих словах майор и в самом деле картинно развел руки. – Это никакой формулировке не поддается. У меня сбалансированная нервная система, но я час посидел, чувствую – плыву. А это нехорошо. Вопрос – есть ли здесь повод для сигнала «наверх»?
– Вы риторически интересуетесь или хотите услышать мой совет?
– Совет? – удивился майор. – Нет, при чем здесь совет. Меня злость берет – такая орава черт-те чем занимается. Были бы они скинхэды или младокомсомольцы – все ясно. А как этих обозначить? Как прижать, чтобы сами себя объяснили?
– Все-таки совет необходим?
– Да не нужны мне советы? Что вы, в самом деле.
Полковник с интересом рассматривал Батретдинова. Налицо явный элемент растерянности, а молодые да ранние майоры теряться нынче разучились. Не та закалка, непуганые. Что ж тебе, майор, непризнанные гении так поперек горла стали?
– Раз тебе мой совет не нужен, тогда я пошел, – поднялся полковник. – Удачи, майор. Служи.
– До свидания, Степан Тимофеевич, – буркнул Батретдинов и стал с нарочитым вниманием рассматривать какой-то документ.
