– Во сколько? Я тебя встречу.
– К часу примерно. Плюс-минус.
– К двенадцати буду. Может, тебе что-нибудь вкусненькое сегодня привезти? Я прям щас, мигом.
– Не хочу.
– Валя.
– А.
– Ты не поверишь, но я еще никогда в жизни не ночевал один дома.
– И как оно?
– Так себе.
– Ну. В эту ночь вас много будет. А второго меня выпишут.
– Да. Скорей бы.
– Да. Народ? Ничего народ. Старуха все кричит, что вода течет из стиральной машинки. Бредит наяву.
Проснулась в четыре. Как обычно.
1 января 2021 года. Спасибо, смартфон, вижу.
За окном сумерки. Флаг колеблется над вертолетной площадкой. В дальних и ближних окнах темно. Химическим фиолетовым светом мерцают гирлянды. Рука побаливает.
Да к черту всё!
Валентина с трудом одевается. Уговаривает покалеченную руку: спокойно, не волнуйся, мы аккуратно. Вот.
И молнию застегнула на джинсах. И свитер надела. Благо модный, широкий. Пальто и сапоги забрали в приемном отделении. Да плевать. Потом, после. Выбралась в маленький коридор. Маску да, надела.
Мерцает экран компьютера. Дежурной медсестры нет, спит где-нибудь в закутке.
Валентина спускалась медленно, со ступени на ступень. На счет раз-два. Раз. Два. Раз. Два. Вышла из боковой двери. Удивилась громадному пространству. Вызвала такси.
В квартире было тихо. Всё. Отшумели. Угомонились.
На столе в большой кухне громоздится неубранная посуда. Порожние бутылки стояли на полу. Не так уж много и выпили. Салат не доели и в холодильник не убрали. На выброс. Понюхала. Да нет, вроде ничего. Нашла чистую ложку. Доела. Салат – классика, оливье.
Майонезу многовато. Нет, рука, молчи. Не мучай меня. Таблеточку хочешь? Нурофенчик. Тебе понравится.
Проглотила таблеточку. Водой из чайника запила.
Елка посреди комнаты, настоящая, большая, под потолок. В блестящей мишуре. Шар стеклянный угробили, осколки на полу. Телевизор включен. Но без звука. Что там такое? Ирония, что ли, судьбы?
Митя, конечно, спал сладким сном. Уткнувшись в мягкое Нюркино плечо.
Валентина посмотрела на спящих и тихо вышла из спальни. Посмотрела на елку. Включила гирлянды, и они засветились разноцветными огоньками. Больше задерживаться не стала.
В лифте смотрела на свою руку, кровь проступила на повязке, небольшое пятно, ничего страшного. «Держись», – сказала Валентина руке.
Следует напомнить, что был первый день нового года, утро, пустынные улицы.
Подморозило, и Валентина ступала осторожно и шептала: «Спаси и сохрани». О чудо, кафе у метро работало. Валентина взяла чай. Девчонка за прилавком сонно посмотрела на окровавленную повязку и сказала:
– С Новым годом.
Валентина выпила чай. Спросила Яндекс, нашла подходящую квартиру, позвонила риелтору. К вечеру она сняла тихую (окна во двор) однокомнатную квартиру в старой пятиэтажке.
Рябина. Снегирь на ветке. Кошка дремлет на капоте машины. Как будто и не Москва, провинция. Слышны поезда. И это тоже кажется провинциальным: ход невидимого дальнего поезда.
Что она здесь делала ранним утром 29 декабря? На этой улице, возле этого дома? Валентина не могла вспомнить. Ходила по округе, всматривалась в окна, в лица. Ничто не пробуждало ее память. Взяла в аптеке нурофен, бинт, послеоперационный пластырь, мирамистин.
– У вас телефон звонит, – сказала аптекарша.
– Слышу.
Вышла на улицу, ответила:
– Митя. Привет. Нормально. Сижу. Лежу. В окно гляжу. Старуха? Кричит. И я скучаю. Завтра увидимся. До завтра. Да.
Тошно вечером одной в незнакомом доме. Углы все темные. Одиноко. Поговорить не с кем. С рукой только:
– Хватит болеть. Давай повязку менять. Не бойся. Я справлюсь. Я осторожно. Я бережно. Поверь. Мы тебя любим. Мы, это кто? Вторая рука, правая, ноги, голова, глаза, живот, грудь. Все мы. Любим. И желаем скорейшего выздоровления.
Утром проснулась, подумала: «Где я?» Услышала поезд и тотчас вспомнила.
Квартирка ничего. Старенькая, но чистая. Газовая плита с черными допотопными ручками. Без спичек не зажжешь. Предусмотрительно оставлен коробок. С одной действующей рукой не знаешь, как и быть. Ладно. Обойдусь пока. Чайник есть электрический, и на том спасибо. Воды налить и кнопочку нажать – вся забота. Удобная современная жизнь. В доме ее немного, современной.
Радиоточка на кухне. Надо же. Сейчас как сообщит, что сегодня второй день нового, семьдесят третьего, к примеру, года, и, значит, родители мои живы, а я не существую, но отчего-то вижу улицу за окном.
Прочь отсюда, прочь. На свежий морозный воздух.
Кто-то поспешил, выставил на помойку елку в обрывках сверкающей мишуры. Еще живую.
Ресторан. Небольшой, тихий в этот день и в этот час. Валентина заказала картошку с грибами, кофе. Митя позвонил в двенадцать:
– Привет, Валюша, я здесь.
– Хорошо.
– Ты как?
– Нормально.
– Голос у тебя какой-то.
– Это я в очереди сижу. Рентген надо сделать. Для выписки.
– Рука болит?
– Нет. Уже нет. Ну пока. Меня вызывают.
Перезвонил через час:
– Привет. Ты как там, скоро? Тут уже выходит народ. Уже многих выписали.
– Мне пальто еще не принесли. Со склада. И сапоги.
– Рука-то как?
– Спит. Отдыхает.
Через час:
– Валь, не принесли еще пальто?
– Не знаю.
– В смысле? Валь? Ты чего? Ты где?
– Я? Дома.
