Долго, однако, на эту тему ему думать не пришлось: буквально через полминуты в дверь его кельи беззвучно проскользнул настоятель Лань Дзинь.
— Доброго дня тебе, почтенный Лань Дзинь, — и Бат Бэлиг склонился в лёгком полупоклоне.
— Доброго дня тебе, почтенный Бат Бэлиг, — изящно-симметрично ответствовал Лань Дзинь.
— Чем моя скромная персона привлекала внимание столь высоконравственного мужа? Нужда ли это, в которой я хоть чем-то могу помочь, радость ли, которой ты щедро соизволишь со мной поделиться?
Как видите, Бат Бэлиг знал толк в изящных, изматывающих беседах.
— Мой возраст позволяет нарушать мне правила приличия, — ответил Лань Дзинь. — Не так уж и много осталось дней, отведенных мне Великим Сунгом, чтобы тратить их на слова вежливости.
Фразой этой Лань Дзинь несказанно изумил почтенного Бат Бэлига. Значит, дело было действительно важным для Лань Дзиня, если ему не терпелось настолько.
— И? — осторожно спросил Бат Бэлиг.
— Вы когда уедете? — напрямик бухнул Лань Дзинь. — О таких визитах надо предупреждать заранее. Одного конвоя тут сотня. Этих… чёрных… ещё двадцать ртов. Малая свита — сорок два рта. Вы и ваши советники — ещё трое. Так когда вы уедете?
— Я думаю, что скоро. Нас призывают срочные дела государственной важности, — ответил Бат Бэлиг.
Из окна послышался женский смех. Главный Нухыр и настоятель, не сговариваясь, подошли к окну, и их взору открылась дивная картина. По двору монастыря рука об руку прогуливались Янданцэбэг Первый собственной персоной и Бритва Дакаска. Вид у обоих был, как и положено, глуповатый. Император непрерывно улыбался и острил, Мерседес то и дело заливалась смехом, в котором явственно сквозили флюиды удовольствия — и это несмотря на то, что двор монастыря, прямо скажем, не самое подходящее место для ухаживания. С другой стороны, императору, конечно, дозволяется многое. Не будем также забывать о таком загадочном свойстве влюбленных, как способность превращать в подходящий для романтических прогулок ландшафт любую местность. Климат и погода также значения не имеют. Значение, судя по всему, имеют только двое, глядящие друг другу в глаза, а что над ними — луна иль солнце, и что вокруг — горы или степи, это совершенно неважно.
Бат Бэлиг в смущении взглянул на Лань Дзиня.
— Вот так вот, — желчно сказал Лань Дзинь. — Уедут они скоро. Срочные дела у них. Как же. Как низко пала светская власть. Всюду ложь. Я бы даже сказал — враньё.
И удалился, в сердцах громко хлопнув дверью.
~
— Знаете что? — сказал Янданцэбэг Первый, загадочно улыбаясь.
— Что? — сказала Мерседес, улыбаясь не менее загадочно.
— Я решил строить дом, — сказал Янданцэбэг Первый, продолжая загадочно улыбаться. Но теперь в этой улыбке заиграли новые оттенки. Что-то вроде обещания пополам с ожиданием. Мерседес же почувствовала себя обманутой. Её можно понять. Когда вы тринадцать часов подряд, с перерывом на короткий летний сон, непрерывно общаетесь с мужчиной, и мужчина этот вольно или невольно даёт вам понять, что вы ему нравитесь, от него ждёшь несколько другого предложения. Тем не менее тренированная годами выдержка не подвела — Бритва ответила, лишь сталь тихонько звякнула в её голосе:
— Очень рада за вас.
Император растерялся. До сих пор всё шло хорошо, во всяком случае, в рамках ожидаемого. И вдруг из чрезвычайно приятной ситуация превратилась в практически невыносимую. В самом деле, когда вы оказываете девушке знаки внимания, и девушка благосклонно их принимает, вы вправе ожидать, что на ваше официальное предложение воспоследует более теплая реакция.***
(***В Алхиндэ Бэхаа мужчина строит дом только в том случае, если он обзавёлся семьёй. Стало быть, императорское «Я решил строить дом» эквивалентно возлеморскому «Выходи за меня замуж». —
Извиним обоих. Мерседес была не знакома с обычаями Алхиндэ, а император не знал, что Мерседес не знакома с обычаями его родины.
Классический пример недопонимания.
Или плохого знания императорами реальной жизни. Можете выбрать.
Одним словом, наступила неловкая пауза. И порушила её Мерседес, вдруг отчётливо ощутившая себя Бритвой Дакаска. Здесь весьма кстати на ум ей пришёл образ Микки с’Пелейна, весьма облагородившийся и обретший неслыханную привлекательность под влиянием самых последних обстоятельств.
— Ну что ж, — сказала она, — простите, что злоупотребила вашим гостеприимством, Ваша Великость. Мне пора.
И она пошла прочь по булыжному двору, лёгкая и неестественно прямая.
— Дур-ра, — прошептала она, яростно кусая губы. Затем остановилась, развернулась резко — у Императора, смотревшего на Мерседес взглядом изумленно-встревоженным, неровно стукнуло сердце; и крикнула пронзительно:
— Седлай! Мы уходим!
И двор монастыря начал наполняться Чёрными рыцарями, так словно всё это время они только и делали, что ждали этой команды.
Впрочем, возможно, так оно и было.
~
