Дорога весьма способствует разного рода размышлениям. Бритва Дакаска была сосредоточенно невесела, поскольку мысли в голову лезли преимущественно грустные, так что по степи ехала больше Мерседес, нежели Бритва Дакаска. Вдоволь наразмышлявшись об Императоре, девушка заставила себя вернуться к мыслям более насущным, нежели мужчина, недостойный её внимания. А самой насущной из всех насущных мыслей была мысль, а точнее вопрос: куда ж это они все так стремятся? Что такого есть на севере, к чему стоит рваться аж двум экспедициям? Однако даже о таких важных вопросах думалось как-то неэнергично. Без настроения, прямо скажем, думалось.
Подчинённые же Бритвы пребывали в настроении немного расслабленном, ибо невнимание начальства любого уважающего себя военного развращает. Соответственно темп передвижения был далеко не гвардейский.
– Госпожа! – лицо сэра Морта выражало деловитую озабоченность.
Мерседес рассеянным поднятием левой брови дала понять – слушаю.
– Человек с двумя лошадьми, – сухо доложил сэр Морт и плетью показал – где.
– Взять, – сказала Мерседес.
Через десять минут и человек и лошади были представлены под светлы очи кавалер-девицы.
А ещё через пять минут настроение Чёрных рыцарей волшебно изменилось. От печальной Мерседес не осталось и намёка, в седле снова была неукротимая Бритва Дакаска. В энергических выражениях она приказала обустраивать стоянку, а сама призвала к себе пленника для более подробной беседы.
Две фигуры, бредущие на юг по лесостепной полосе Алхиндэ Бэхаа, были видны издалека. Во многом этому способствовал окружающий ландшафт – ежели вы одиноко, как перст, точнее как два перста, возвышаетесь среди равнины полуголой, вас трудно не заметить.
Человеку, чтобы получше разглядеть далекие объекты, нужны оптические приборы. Если таковых не имеется, а желания поглазеть в избытке, то человек вынужден тратить уйму времени и сил, чтобы преодолеть расстояние, отделяющее его от объекта. Читатель же находится в заведомо выигрышном положении, поскольку тратит на это считанные мгновения.
Если, конечно, составители данных хроник позволят ему это сделать, а не вымарают этот эпизод к такой-то бабушке. Ну это так… к слову пришлось. На самом деле обоим составителям и самим интересно, кто же это плетётся по степи.
Теперь, когда желания читателей и рассказчиков совпали,*** рассмотрим путников поближе. (***Что, вообще говоря, бывает не всегда. Нечасто, прямо скажем, бывает). Теперь отчетливо видно, что это наши старые знакомые – юный Микки с’Пелейн и почтенный Дам Баа. Вид оба путника имеют весьма измождённый. Виной тому долгие вёрсты пути и палящее солнце над головою.
– Пить! – простонал Нухыр Императора с торбой по образованию. – Пить хочу!
– Сами виноваты, – сердито сказал начальник экспедиции. – Нечего было руки совать куда не надо.
Нухыр Императора с торбой по образованию до сих пор сносил придирки молча, поскольку и впрямь чувствовал себя виноватым. От осознания собственной виновности ему было горше вдвойне. Это, кстати сказать, весьма загадочное свойство человеческой натуры. Если вас ругают несправедливо, это вам не нравится. Вы с молчаливым негодованием думаете про себя – ёкалэмэнэ! Ладно, если б я действительно был виноват! А если же вы действительно виноваты, то вам от этого почему-то нисколечко не легче. И вы начинаете где-то глубоко в глубине души своей искать оправдания. Даже не так. Вы начинаете искать виновных в том, что вы виноваты. И вот ещё одна загадка – как правило, таковые находятся.
Формулируя коротко – в душе почтенного Дам Баа потихоньку зрело чувство протеста, и аккурат к последним словам юного с’Пелейна созрело окончательно.
– Па-азвольте! – сказал Нухыр Императора с торбой по образованию. – Я был обязан предпринять хоть что-то.
– И много счастья вам это принесло? – желчно спросил юный с’Пелейн. Позиции, что и говорить, он занимал весьма удобные. Кругом прав, и на сто ступеней выше оппонента.
– Нет, – честно сказал Дам Баа. – Но при чём тут счастье?
Здесь Дам Баа почувствовал, что эту мысль недурно было бы развить.
– Служение делу, – вдохновенно сказал он, – не имеет никакого отношения к достижению счастья.
– А к чему оно имеет отношение? – заинтересовался начальник экспедиции, и как это часто бывает, тут же был за своё любопытство наказан.
– Долг – это долг, – веско сказал Нухыр Императора, – а счастье – это счастье. Я увидел, что начальник экспедиции … э-э-э… хочет сбежать! И принял меры! Да, это не принесло мне счастья! Но зато я могу спать спокойно!
Завершив столь высокой ноте свою тираду, Дам Баа победно посмотрел на начальника экспедиции.
– Ясно, – довольно-таки равнодушно сказал Микки с’Пелейн. – Ради бога. Ложитесь и спите себе спокойно. А я пойду дальше.
И действительно пошёл. Дам Баа некоторое время смотрел ему вслед, остро чувствуя неудовлетворённость. Неожиданно юный владетель Бленда остановился.
«Дошло, наконец», – подумал Дам Баа.
