Через три квартала Лена останавливает машину, отдает мне сверток с деньгами и выходит. Я, хоть и уверен в своей подруге, решаю подстраховаться. Мы оставляем такси, проехав еще два квартала, и пешком возвращаемся назад. Дойдя до летнего кафе, в которое зашла Лена, мы занимаем позицию в скверике, откуда прекрасно видно и Лену, сидящую за столиком, и все кафе, и прилегающее к нему пространство.
Моя подруга выглядит на все сто пятьдесят. Если бы я ее не знал, подумал бы: «Та еще штучка!» Небрежно откинувшись на спинку пластмассового кресла, Лена закинула ногу на ногу. Она покручивает ножкой в белой туфельке и белом чулке, виднеющемся изпод приподнявшейся голубой кожаной штанины. В правой руке она держит бокал с какимто золотистым напитком, покручивая его и любуясь, как со дна поднимаются пузырьки. Пальцами левой она небрежно расправляет длинные волосы и размещает их так, чтобы они падали на грудь. Вид у нее несколько томный. Серебристая сумочка небрежно брошена на столик. Видно, что женщина устроилась основательно и решила провести здесь не дветри минуты. Судя по взглядам, которые она время от времени бросает в какомто неопределенном направлении, женщина когото ожидает. Но она пришла намного раньше назначенного срока и не ждет, что этот ктото придет в ближайшее время.
– А вот и мой тезка, – говорит Анатолий.
Из стоящей в ста метрах «восьмерки» выходит Толян и неспешно направляется к кафе. Я внимательно осматриваюсь. Вроде бы никого больше из моих вчерашних знакомых не видно. Впрочем, в отличие от Толяна, они сегодня вряд ли смогли выйти на работу. Зализывают раны. Но вполне могут быть и другие, кого я еще не знаю.
Толян присаживается неподалеку от Лены, и какоето время поглядывает на нее. А моя подруга, заметив внимательные взгляды, разглядывает его через бокал с золотистым напитком и мило улыбается. Время побери! Ленка играет опасную игру. Толян подходит к ней и чтото говорит. Лена, подумав несколько секунд, кивает. Толян идет к стойке бара и чтото заказывает. Через несколько минут он подходит к Лениному столику с двумя бокалами вина и двумя вазочками с мороженым. Я ни на минуту не сомневаюсь, что и вино, и мороженое, которое он предлагает Лене, уже приправлено тем самым зельем, каким он пытался вчера глушануть меня. Как поведет себя Ленка?
А она как будто ни о чем и не догадывается. Мило улыбается, чтото говорит, берет в руки предложенный бокал и так же начинает любоваться игрой воздушных пузырьков, поблескивающих под лучами солнца. Она подносит бокал к губам, потом снова чтото говорит и показывает на него Толяну. Тот чтото отвечает, отпивает из своего бокала и опять чтото говорит Лене. Лена снова подносит бокал к губам. Мне кажется, что она уже сделала глоток или даже два. Но Лена чтото продолжает говорить. Толян слушает, кивает, отхлебывает из своего бокала и еще раз кивает. А Лена говорит и говорит. Интересно, что она задумала и чем все это кончится. Не такая Ленка муха, чтобы так просто залететь в паутину. Скорее наоборот. В роли мухи сейчас выступает как раз Толян.
Но неожиданно в игру паука, точнее, паучихи, с мухой вмешивается третье лицо. Даже не одно, а сразу два. Двое весьма накачанных, остриженных наголо молодых людей, одетых в одинаковые серые костюмы, подходят к столику и чтото говорят Толяну. Он меняется в лице и медленно встает. Он явно недоволен. Но так же отчетливо видно, что он весьма не уверен в себе. Он чтото говорит качкам, пытается их в чемто убедить. Но один из крутых делает резкий жест рукой, и Толян, несколько раз кивнув, покидает кафе, даже не попрощавшись с Леной. А та с интересом наблюдает эту сцену, ожидая дальнейшего развития событий.
Один из крутых остается возле столика, вроде как часовой, а другой выходит из кафе и направляется к стоящему неподалеку «Мерседесу». Я заметил, как эта машина подъехала несколько минут назад. Качок открывает дверцу, и из «Мерседеса» выходит высокий, худощавый, начинающий седеть мужчина. Пока он идет к кафе, я разглядываю это новое действующее лицо внимательней. Нет, он не худощавый. Скорее поджарый. Шагает он уверенно. Так простые смертные не ходят. Так вышагивают те, кто ощущают себя хозяевами жизни. Те, кто справедливо считает, что им все позволено и что они ни в чем не встретят отказа. Интересно, что ему нужно от Лены? Впрочем, это очевидно. Анатолий приподнимается, но я похлопываю его по колену и усаживаю назад. Наш черед вмешаться в происходящее еще не пришел.