Они продолжают молчать. По их хмурым, изможденным лицам я вижу, что эта дорога отняла у них немало сил. И теперь они прикидывают: если так и дальше пойдет, то ну ее к черту, эту романтику путешествий по параллельным МирамФазам.
– А собственно, и решатьто здесь нечего, – говорю я. – Хотите вы того или нет, а придется вам идти с нами.
– Это почему же? – поднимает голову Дмитрий.
– Потому. Погибнете вы там, куда мы идем, или нет, это на воде вилами писано. Шансы выжить, хоть и небольшие, у вас там все равно будут. Тем более не одни вы будете, а с нами. А здесь у вас никаких шансов нет. Здесь вы погибнете однозначно. Я сверху окрестности километров на сто в радиусе осмотрел. Никаких признаков жизни, я имею в виду человеческой. Отсюда даже прирожденный таежник не выберется. А о вас, городских ребятах, и говорить нечего. Так что, выбирайте. С нами: безвозвратность и неопределенность. Здесь: медленная смерть от голода, холода и мошки. Я предлагаю идти с нами. Думайте, пока время есть.
Лена внимательно смотрит на меня и согласно кивает головой после каждой фразы. Сергей тяжело вздыхает и бросает окурок в костер.
– Все правильно, Андрей Николаевич. Даже если мы сейчас к самолету вернемся, когда его найдут? И найдут ли вообще? Да и кто его станет здесь искать? Раз уж мы с вами влипли в эту историю, выход у нас один. Идти до конца, – он опять вздыхает. – Дочку только жалко. Без отца расти будет.
– Все мы, Сережа, – утешает его Лена, – оставили в своих Фазах чтото очень дорогое. И оставили навсегда.
– Как это, оставили? Где? – спрашивает Дмитрий.
– Мы же все жили раньше в таких же Фазах, как и ваша, и были простыми людьми. Хроноагентами мы стали потом. Можно сказать, случайно, когда по воле обстоятельств покинули свои Фазы. Потом мы расскажем вам, как это было. Кстати, Сергей решил. А ты?
– Знаете, с вами после слов Андрея Николаевича страшно идти. Но здесь оставаться еще страшнее. Особенно одному. Раз Серега решил, то и я пойду. Не оставаться же здесь одному.
– Все. Решение принято. Готовимся к переходу. Перераспределим груз, чтобы было на всех по норме. Вооружить вас надо. Ты, Сергей, возьмешь мой автомат, а ты, Дмитрий…
– Мне и пистолета хватит.
– Пистолет – оружие несерьезное. Из него только стреляться хорошо, удобно. Наташа, дай ему свой автомат. Тебе лазер больше по руке. И вот еще что, ребята. Раз вы идете с нами, запомните. Беспрекословное подчинение. Никакой инициативы. От этого будет зависеть и ваша жизнь, а возможно, и наша. Понятно? Скажу: ползти на брюхе, поползете. Скажу: на левой ноге стоять, а правой рукой за левым ухом чесать, так и будете делать. Надо будет через лужу дерьма ползти, поползете. Скажу: не есть, не пить, не курить; будете терпеть, сколько надо. И еще. Каждую свободную минуту будете учиться. Учиться без права на отдых и снисхождение. Только так у вас появится шанс выжить. Если с чемто не согласны, лучше оставайтесь здесь. Договорились?
– Договорились, – соглашаются ребята почти хором. Темнеет. Сумерки сгущаются. Наступает Час Совы. За ближайшими деревьями уже ничего не видно.
– Есть пик, – сообщает Анатолий. – Открываю переход. Через несколько минут колеблющаяся сиреневая рамка очерчивает контуры перехода.
– Ну, с нами Время! Иду первым. За мной – Наташа. Дальше – Вир, Петр, Сергей с Дмитрием и Лена. Толя идет последним. За мной!
Подхожу к сиреневым воротам и шагаю в другую Фазу.
ГЛАВА 20
Alas, poor Yorick!
I knew him, Horatio.
[44]
Темнота. Тьма. Темно как… Впрочем, я там никогда не был. Но здесь, помоему, еще темнее. Потому, как темнее быть просто не может. Впечатление такое, что, пройдя межфазовый переход, я нырнул на дно танкера с мазутом. Да и запашок соответствующий. Нет, не мазутный. Но какаято химия явно присутствует. Причем не из безобидных.
– Ой! – слышу я голос Наташи. – Андрей, где ты?
– Здесь, – отвечаю я и протягиваю на голос руку. Рука попадает Наташе прямо в лицо. Она хватается за нее и прижимается ко мне.
– Андрей! Куда мы попали?
– Тише, Наташенька. Не надо нервничать. Сейчас разберемся.
Опускаю ночные очки и включаю ноктовизор. Какойто тоннель. Тянется в обе стороны, и концов не видно. Стены каменные и, кажется, оплавленные. На природное образование непохоже. Слишком уж гладкие стены, да и тоннель слишком прямой. К тому же стены и потолок образуют полукруглый свод, а пол плоский.
Один за другим через переход в этот тоннель входят все наши. Последним проходит Анатолий и тут же закрывает переход. Все в недоумении.
– Тихо, – говорю я, хотя все и без того молчат. – Слушаем.
Минут пятнадцать мы вслушиваемся в тишину. Но в этом тоннеле тихо, как до Сотворения Мира. Хоть бы мяукнул кто! Зато Вир, единственный из нас, улавливает едва заметный ток воздуха.
– Тянет, Андрей. Туда тянет.
– Точно? Я чтото ничего не ощущаю.
– Я ощущаю, я же охотник. И запах. Очень плохой запах.
– Ну, пахнет здесь явно не цветами.
– Нет. Не то. Опасно пахнет. Ты его не чуешь. Я чую.