А на стол я стараюсь не смотреть. Там такое творится! Правда до прямых актов дело еще не доходит, но если смотреть на эти игры достаточно долго, то… Впрочем… А ведь то, что проделывают эти актеры, трудно назвать иначе чем искусством. Я вспоминаю, что рассказывала мне Кора Ляпатч. Как она училась, тренировалась и готовилась стать звездой сексуального театра. Что ж, в каждой Фазе свое искусство. Теперь я уже подругому смотрю на действо, разыгрываемое на столе, и нахожу его действительно прекрасным и захватывающим. Но совсем иначе воспринимают это зрелище наши новые товарищи.
Петр отвернулся от стола и возобновил разговор с оре Даглин. Сергей последовал его примеру, и теперь он внимательно слушает Делу. А вот Дмитрий только делает вид, что занят разговором. Он весь там, на столе. Время от времени он делает глотательные движения и облизывается. Едва он отводит взгляд от стола, как на глаза ему попадаются Дела или Клета. Их вид никак не способствует восстановлению его душевного равновесия. Если Клета надела халатик в рукава и слегка запахнула его внизу, оставив открытыми только груди, то Дела лишь накинула халатик на плечи и сидит почти в том же виде, в каком только что танцевала. Она закинула ногу на ногу и покачивает лапкой, обтянутой сетчатым гольфом в опасной близости от Дмитрия.
Ора Кинбрус бросает взгляд на один из сосудов, где, как я заметил, окраска меняется в какомто определенном порядке. Сейчас внизу жидкость зеленая, а вверху слой начинает синеть.
– Время уже позднее, – говорит ора Кинбрус. – Пойдемте, я провожу вас в ваши комнаты, где вы отдохнете и будете жить, пока остаетесь у нас.
Мы соглашаемся, встаем и идем за ней. По широкому коридору, плавно забирающему влево то с одной стороны, то с другой, попадаются полукруглые проемы, занавешенные желтыми или розовыми занавесями. В одну из комнат ора Кинбрус поселяет Вира, рядом располагается Петр. Чуть дальше она определяет Сергея с Дмитрием. Затем она спрашивает нас:
– Вы как предпочитаете: парами или отдельно?
– Парами, – отвечает за всех Лена.
Ора Кинбрус кивает и определяет нам комнаты. Мы с Леной откидываем занавеску, заслоняющую вход и останавливаемся на пороге. При нашем появлении куполообразный потолок начинает мягко светиться. Но это не тот розоватожелтый свет, к которому мы уже успели привыкнуть. Здесь преобладает нежносиреневый оттенок. При этом освещении мы осматриваемся.
Центральную часть занимает большое ложе овальной формы. Оно невысокое, чуть выше колен. Выстлано оно мягкой голубой тканью, вроде бархата. У стен – еще два ложа, поменьше. Но на них свободно может спать взрослый человек. Еще в комнате два дивана, небольшие столики и два стенных шкафчика.
– А что, друг мой, – говорит Лена, оценив обстановку, – здесь не так уж и плохо.
– Даже очень хорошо, – соглашаюсь я, – только надо бы сходить в гардеробную, взять коекакие вещи и переодеться.
– Ты собираешься спать одетым?
– Отнюдь. Я имею в виду завтрашний день. Не ходить же здесь в камуфлированных комбезах.
– Верно. Сходи и принеси все, что нужно. Мне возьми кожаный костюм и белую блузку. Вот еще что, захвати ноутбук. При всем моем знании биологических Фаз я вряд ли смогу работать на здешних компьютерах.
– А они здесь есть?
– Конечно. Ты их уже видел, но не понял, что это они. Помнишь прямоугольные сосуды и чечевицы. Прямоугольники – это системные блоки, а чечевицы – мониторы.
Я только крякаю и отправляюсь в гардеробную. Проходя мимо помещения, которое занимают Дмитрий с Сергеем, я замедляю шаг. Занавеска прикрыта только наполовину, и из комнаты доносится звонкий смех Делы и Клеты и их голоса.
– Нет, не так! Не надо напрягаться. Да не так ты ложишься!
– Клета! Он же не понимает нашего языка! Понашему говорят только Лена с Наташей и Андрей с Толей.
– Тогда ты ляг сама и покажи ему, что надо делать. Он поймет.
– Димка, – слышится недовольный голос Сергея, – не кобенься и не лапай девчонок. Делай все так, как они показывают. Они, сдается мне, свое дело лучше нас с тобой знают.
Я усмехаюсь и иду дальше. Забираю цивильную одежду для себя и Лены. Там же переодеваюсь. Сбрасываю надоевшие комбез и сертон, здесь можно обойтись и без них. Облачаюсь в брюки и рубашку. Захватываю Ленин костюм, ноутбук и направляюсь к себе.
Захожу в наше помещение и столбенею от неожиданности. Лена сидит на краю большого ложа. На ней атласный халатик малинового цвета и красные сетчатые гольфы. И халатик, и гольфы по краям отделаны белым пушистым мехом.
– Ну, как я выгляжу? – интересуется Лена.
– Вполне адекватно, – хвалю я ее, – только, где ты все это взяла?
– Позаимствовала у Делы. Но по выражению твоего лица я вижу, чтото не так.
– Все так, только цвета не твои. Непривычно.
– Для разнообразия пойдет. А что ты скажешь на это?