– Разумеется. Вы верно сказали. Ктото придумал электрические машины, электрические батареи, электрическое освещение. Ктото придумал летательные машины. Ктото придумал проволочную электросвязь. Но никто вам не скажет, кто придумал, когда придумал, и как было раньше, и когда стало как сейчас. И я не скажу. Потому что никто этого не знает. И я не знаю. Я, как и все вольные, учился в школе. Там нас учили читать, писать, считать, соблюдать законы, почитать Владык. А вот тому, как было раньше и когда что изменилось, нас не учили. После школы меня направили в училище, учиться на мастера. Там меня научили обслуживать электрические машины, ремонтировать их. Научили заряжать батареи и устанавливать их. Научили прокладывать электрические провода и подсоединять к ним всё, что работает от электричества. Научили ремонтировать всё это. Научили работать с проволочной связью и обслуживать её. Но тому, что сейчас интересует вас, меня опять не учили. Не учили этому в училищах и управляющих, и агрономов, и животноводов. И уж, конечно, не учили этому военных.
– Ну а самито вы что думаете по этому поводу?
– Вряд ли вы услышите от меня чтолибо новое. Я могу только предположить, что когдато жизнь была совсем другая. Но пришли Владыки и установили свои законы. И сейчас мы живём по этим законам.
– И вам нравится такая жизнь, такие законы?
– Хм! А чем плоха такая жизнь и такие законы? У меня есть хорошая работа. Меня за неё обеспечивают всем, что только душа пожелает. В какомто смысле я живу даже лучше нашего тана. Я без него обойдусь, а он без меня – нет. И он это знает. Лучшее из того, что получает тан из фонда Вождя, достаётся мне. Стоит мне пожелать на ночь любую женщину из нашего клана, тан отберёт её у любого гостя, – если, конечно, он не Вождь или его родственник, – и отдаст мне.
– Вы говорите, самое лучшее – всегда вам. Но одеты вы весьма скромно.
– Это рабочая одежда. За ужином у тана я всегда одет сообразно своему положению.
– Вчера вас на ужине не было.
– Я не люблю смотреть на казни. Сегодня будут женские игры, и я приду.
– Понятно. Значит, жизнью вы довольны. Но, мастер Бенат, это же растительная жизнь. Полили, удобрили, пропололи сорняки, что еще свёкле надо?
– В самом деле. Что еще надо свёкле? – Бенат улыбается.
– Свёкле, действительно, ничего больше не нужно. Но ведь вы не свёкла, мастер Бенат. Вы грамотный, неглупый человек. Я же видел, что вы делаете у себя в мастерской. Ведь для чегото вы это делаете.
– Только для себя. Я просто хочу доказать самому себе, что я не глупее мастера Колота. Его машина работала плохо. Моя работает лучше.
– А если вы сделаете так, как я вам сказал, – говорит Анатолий, – она будет работать еще лучше.
– А зачем? Достаточно тех машин, что давно уже работают. Я не хочу кончить так, как мастер Колот. Владыки какимто образом узнали, что он делает новую машину. Знаете, что с ним сделали? Ему содрали кожу с рук до самых локтей и выгнали в лес. Как вы думаете, сколько он прожил после этого и, главное, как он провёл эти часы?
– Всё понятно, Толя, – говорю я. – Это всё то же замораживание прогресса. Это мы уже видели и знаем. Ничего нового. Нет ответа на главный вопрос: кто, откуда и зачем. Мастер Бенат, а вы сами видели Владык?
– А кто я такой, чтобы встречаться с Владыками? Владыки являются только Вождям. Да и то не каждый год.
– Всё ясно. Значит, нечего здесь время терять. Спасибо, мастер Бенат. Вы нам очень помогли.
– Чем мог, тем помог. Встретимся за ужином.
Посовещавшись, решаем уходить из этой Фазы завтра утром. Переход Анатолий обещает открыть в шесть часов утра, в пяти километрах от «замка». В самом деле, нового мы узнать здесь уже ничего не сможем, задерживаться нет смысла. Да и рискованно. Время знает, какая шлея попадёт под хвост нашему гостеприимному хозяину. Вдруг ему вздумается организовать гладиаторские бои с нашим участием. Или он решит проверить на комнибудь из нас искусство своего нового домашнего палача. Конечно, и в том, и в другом случае ему ничего не светит. Нас можно слопать только под изрядное количество водки. А он такого просто не осилит. Но больно уж не хочется затевать здесь на прощание бойню. Лучше уйдём поанглийски. Незаметно, не прощаясь.
Лена остаётся при особом мнении. Она не возражает против того, чтобы покинуть эту Фазу завтра утром. Но она полагает, что здесь еще можно чтото узнать. И она намерена осуществить это, не откладывая в долгий ящик. На ужин она является всё в том же соблазнительном одеянии. Она что, не понимает, чем это может обернуться?
– Ленка, – говорю я ей тихонько, – зачем ты его дразнишь? Это же опаснее, чем мулетой перед быком махать.