– Когда ты нажмешь камень, Меч будет способен уничтожить ту часть пространства, на которую он направлен. Если при этом произнести имя Меча, то он разрушит и связь времен… Образуется Ничто, ограниченное линией, которую ты нарисуешь Мечом, произнося его имя. Мир устремится в это Ничто с той и с другой стороны. Небо обрушится на тебя, а земля встанет дыбом, но ты будешь удерживать Меч в этом положении до тех пор, пока не исчезнет часть Желтого Болота с твоей стороны. Это будет означать, что с той стороны, в царстве зла, Ничто поглотило такой же участок. Тогда, и только тогда ты нажмешь вот этот камень, – Мог указывает на клавишу гашения, – и опустишь Меч. Меч уничтожит все, кроме священного Огня нагил. Он протолкнет этот Огонь на ту сторону врат, в царство зла. Вот тогда все и кончится.
Мог замолкает, а я спрашиваю:
– А что произойдет там, куда попадет Огонь нагил?
Мог усмехается:
– А какая тебе разница, рыцарь? Ничего хорошего там не произойдет. Помнишь оборотней? Что с ними стало? То же будет и там. Вообщето ты мог бы справиться и один со своим Мечом, но те, кто находится с той стороны, помешают тебе, примут меры, и отдача будет страшной. А какие меры они сумеют принять, оказавшись в тройном священном Огне нагил?
– Но они могут его потушить, раз они такие могучие.
– Не такие уж они и могучие, – усмехается Мог. – Во всяком случае с Огнем нагил им справиться не под силу. Ну, как? Ты не отказываешься от задуманного?
– Нет!
– А ты, девочкаромашка?
– Нет!
– Мне нравится ваша решимость. Тогда вот еще что. Не уверен, но возможно, что вся нежить Синего Леса взбесится и попытается вам помешать, едва нагилы зажгут Огонь. Подумайте, как вам обезопасить себя. Отвлекаться вам будет нельзя.
– Я подумаю.
– Вот и хорошо. Сядь и подумай.
Мог протягивает мне Меч, добавив:
– Не забудь его имя: «Горшайнергол». Кстати, когда все кончится, можешь снова закрыть эти камни.
Я улыбаюсь, а Мог быстро спрашивает меня:
– А зачем ты закрыл их?
Я отвечаю так же быстро:
– Мы же договорились: не задавать лишних вопросов.
– Но, но! Не забывайся, сэр Хэнк! – смеется он. – Я всетаки святой Мог, а ты – простой рыцарь.
Сажусь на скамью, а Мог обращается к Яле:
– Ну, а тебе. Ромашка, я дам все, что давал другим, и даже больше. Дам и то, что у меня никто никогда не просил, и то, что я никому никогда не давал… потому что ты – нагила, и не простая нагила.
Он снимает с Ялы венец и кладет ей на головку свои ладони. Глаза его закрываются, губы шевелятся. В помещении пахнет озоном. Ладони святого начинают светиться сиреневым светом. Вот свечение окутывает голову Ялы целиком, оно как бы уходит в нее. Смотрю во все глаза, стараясь не упустить ни малейшей детали.
Вот последние лучики света сиреневыми струйкамиискорками соскакивают с пальцев Мога и тают в золотистых волосах. Мог открывает глаза. Улыбаясь, он говорит:
– Вот теперь. Ромашка, ты самая опасная в этом мире ведьма!
Мы смеемся.
– Но я ничего не чувствую, – говорит Яла.
– И не надо. Ты сама будешь, когда нужно, проявлять свои способности.
Святой Мог встает, подходит к одному из шкафов.
Он достает оттуда сверток, какието предметы, шкатулку и… пыльную, всю обтянутую паутиной бутылку вина. Из другого шкафа он достает три кубка.
– Подойди сюда, рыцарь Хэнк.
Святой Мог наливает в кубки вино, предметы кладет возле Ялы.
– Это тебе, Ромашка. Ты сама поймешь, что для чего и как этим пользоваться. А теперь давайте выпьем за вас, кто бы вы ни были. Давайте выпьем за то, чтобы сердца ваши не дрогнули, разум не помрачился, а руки оставались твердыми. Удачи вам! Ну, что ты смотришь на меня, Хэнк? Думаешь, я хочу тебя отравить?
Обалдело беру в руки кубок. Я ожидал всего, но то, что святой предложит мне выпить, да и сам себе нальет… Это уже не лезло ни в какие ворота! Не вязалось это както с моими представлениями о святых.
– Нет, конечно… – бормочу я, – но…
– Никаких но! Пей, пока я предлагаю тебе такую честь. Думаешь, моей святости от этого убудет? Как бы не так! Кто тебе поверит, что ты пьянствовал со святым Могом? Мне это не повредит, а себе ты репутацию навсегда погубишь.
Мог коротко хохочет и опрокидывает кубок. Мне ничего не остается, как последовать его примеру. Яла смотрит на нас широко открытыми глазами и не верит сама себе. Потом, словно опомнившись, выпивает вино и ставит кубок на стол.
– А теперь оставьте меня. Вам пора делать свое дело, да и у меня еще есть здесь свои дела. Вряд ли мы с вами увидимся еще раз, поэтому прощайте. Дай мне руку, рыцарь!
Мог крепко жмет мне руку. Рука его теплая и живая. Настолько живая, что я не могу удержаться от вопроса:
– Святой Мог, кто же ты всетаки такой?
Тот смотрит на меня изпод густых бровей и хмурится:
– Мы же договорились, кажется, не задавать лишних вопросов. – И вдруг, неожиданно улыбнувшись, спрашивает: – А ты самто как думаешь?
Мне нечего ответить. Мог подходит к Яле, кладет руки ей на плечи, смотрит в глаза и неожиданно крепко целует ее:
– Удачи тебе, Ромашка. Удачи и счастья! – желает он, гладя ее золотистые волосы. – Иди и не забудь магические вещи и свой венец.
