Юра не стал паниковать и сразу лег на свой диван, который заменял ему кровать. В обморок теперь он не свалится, а в худшем случае отключится лёжа. Он стал дышать, как учила его психолог, и приступ вроде стал тише, но до конца не ушёл. И тут у него загудел телефон. Потеющей рукой он взял трубку, на которой высветился незнакомый номер.
– Да?
– Ну, привет, – весело поприветствовала его Ира. – Спишь уже или в танчики рубишься.
– Не сплю, – ответил Юра, – но лежу.
– Пыхтишь, приступ опять?
– Ага.
– Это хорошо, заодно и проверим. Я тут почитала на досуге про панические атаки, там все сложно и в то же время легко. Можешь сейчас встать и поставить на громкую?
– Зачем?
– Можешь?
– Могу.
– Делай.
Чувствуя себя полным кретином, Юра поднялся с дивана, все ещё чувствуя слабость в ногах, и включил громкую связь.
– Встал?
– Да.
– А теперь прыгай, поднимая руки вверх, как на концерте. Можешь даже в ладоши хлопать.
– Зачем это?
– Слушай, сделай, прошу. А я тебя поцелую потом за это.
Положив телефон, Юра подпрыгнул и хлопнул в ладоши над головой.
– Ещё! – скомандовал телефон.
Юра прыгнул ещё.
– Ещё, ещё! – кричала в трубку Ира, слыша, что Юра выполняет ее команды.
Под эти окрики Юра подпрыгнул двадцать раз.
– Все, не могу больше, – сказал он, тяжело дыша.
– Молодец! Как твой приступ?
Юра прислушался к себе.
– Вроде прошел.
– То-то же. Ты даёшь своему мозгу команду, что у него есть реальная работа вместо дуракаваляния. Это цветочки, я тебя вообще избавлю от этих атак.
– Было бы здорово, – сказал Юра и лег на диван.
– Что-то ты невесел.
– Да так, проблемы дома.
– Мамка не даёт на кино?
– Папа ушел.
– Прости, я не могла предположить. Совсем ушел?
– Я не знаю. Странно это. Он вроде не из таких, кто уходит. Очень домашний. Ест у телевизора, тапочки носит, следит за новостями.
– Я думаю, все не так однозначно. Мы редко на самом деле знаем людей, даже очень близких.
– Это и пугает.
– Ладно, не грузись. Разберутся. Знаешь, в отношениях всегда только двое могут разобраться. Остальные потом только ставятся перед фактом. В любом случае, даже если совсем разбегутся – значит, так им лучше. Не стоит их винить и дополнительно напрягать.
– Да я понимаю. Просто тревожно.
– Слушай, а приходи завтра в Первомайский. Мы собираемся компанией. Посидим, на гитаре поиграем. Развлечешься. А я тебя научу, как с паникой бороться. Придёшь?
– Не знаю. Приду, наверное. Ты мне ещё поцелуй должна.
– О! Мальчик стал мужчиной. Что же, приходи к семи к памятнику. Буду ждать. Я и поцелуи.
Ира засмеялась и повесила трубку. На душе у Юры стало легче.
На следующий день он пришел к назначенному времени к зеленеющему памятнику Невскому. Тут действительно собралась уже компания людей, очень разного возраста: от молодых, вроде Юры, до совсем седых. Компания шумела, шутила, хлопала друг друга по плечам и фотографировала все вокруг, включая себя, на современную технику с огромной оптикой. На Юру не обращали внимания. Пока не появилась Ира.
– Привет психам! – поприветствовала она, встретив шумное приветственное улюлюканье. – Познакомьтесь с моим новым другом. Юра, это все, все – это Юра.
– Привет, – нестройно поздоровались все.
– Привет, – ответил Юра.
В общем-то, до конца вечера никто, кроме Иры, так на него внимания и не обратил, чему Юра был бесконечно рад. Ему нравилось общество этой веселой компании, которая, как он потом понял, была объединена одной страстью – полетом. Весь вечер, выбравшись в парковый лесок, они шумели, пили, пели. Пока кто-то не подошёл к Ире с самокруткой. Она поблагодарила и затянулась. А поскольку Юра все время держался рядом с ней, то легко уловил горьковатый запах жженых листьев. Ира блаженно улыбнулась и подмигнула Юре, а затем ушла от костра с тем, кто преподнёс ей этот дар.
Снова Юру охватило мерзкое чувство неприятия. Словно он погрузился во что-то чёрное, нехорошее. Правда, никто больше травку не курил, да и Юре не предлагал, но все равно стало противно.
К одиннадцати часам компания начала расходиться. Ира тоже стала со всеми прощаться и потянула Юру за собой. Он и сам ждал момента, чтобы уйти. Какое-то время они шли молча, но на выходе из парка Ира вдруг спросила:
– Осуждаешь?
– Это твое дело, – ответил Юра.
– Я не наркоманка, понял, – резко сказала она.
– Понял, – ответил Юра. – Ты просто балуешься, так все говорят.
– А ты у нас такой правильный, единственный сынок любимых родителей. Нецелованный, наивный. Живёшь в своем игрушечном мире. Знаешь, почему у тебя паника возникает? Потому что настоящих проблем нет. Пошёл бы в армию, там бы вообще забыл, что такое невроз.
– А ты ведь себе ещё купила, – сказал, разозлившись, Юра. – Хоть деньгами расплатилась?
– Что?! Ты вообще охренел, малыш! А я его ещё собиралась учить целоваться.
– Больно надо. Я бы и сам не стал после…
– Иди-ка ты домой, малыш. Пока не сказал лишнего, а я тебе за это не врезала.
Как раз к тому моменту они уже вышли из парка, и Юра, ничего больше не говоря, резко рванул в сторону остановки.
Он был зол… И растерян.
А дома его снова ждала заплаканная мама.
