23. Во втором часу в тот день император Юлиан, при перемещении между армией, призывая ее не вести себя недисциплинированно, был таинственно ранен. Он пошел к себе в палатку и ночью умер, как сообщает Магн, которого мы упоминали выше. Но каппадокийский летописец Евтихиан, солдат[1079] и викарий его нумеров, Примоармениаков[1080], также лично принимал участие в этой войне, и написал, что император Юлиан вошел на персидскую территорию на расстоянии 15-дневного марша, перешел через Евфрат, одержал победу и разбил всех своих противников, и оккупировал страну, вплоть до города Ктесифона, где располагался двор персидского царя. Царь бежал в более дальнюю область Персармению. Юлиан хотел отправиться на следующий день со своей армией и сенатом до Вавилона и захватить его в течение ночи. Пока он спал[1081], он увидел во сне пожилого человека, одетого в панцирь[1082], приближавшегося к его палатке в городе Азия[1083] недалеко от города Ктесифона; и человек ударил его копьем. Император испугался и проснулся с криком. Евнух кувикуляриев и спафариев, а также воины, охраняющие палатку, встали и подошли к нему с императорскими лампами. [P. 333] Император Юлиан, отметив, что он был смертельно ранен в подмышечной впадине, спросил их: «Как называется город, где находится моя палатка?» Они сказали ему, что он называется Азия. Он тут же воскликнул: «О, Гелиос, ты уничтожил Юлиана». И, истекая кровью, он испустил последний вздох в пятый час ночи[1084], в 411 году[1085] по календарю Антиохии Великой.
24. Перед лицом персидского врага услышав, что произошло, армия сразу же отправилась к палатке Иовиана, который имел звание комита доместиков и военного магистра. Они застали его врасплох[1086], заманив в императорскую палатку, сделав вид, что император Юлиан послал за ним. Когда он вошел в палатку, они схватили его и провозгласили императором 27-го июня (Десия)[1087], до рассвета. Основная часть армии, которая расположилась в Ктесифоне и вполне определенно настраивалась на далекий путь, не узнала, что произошло до восхода солнца, так как была на расстоянии[1088]. Так умер император Юлиан в возрасте 33 лет[1089].
25. Тот же ночью Василий, святейший епископ Кесарии Каппадокийской, увидел во сне, что небеса разверзлись, и Спасителя Христа, сидящего на троне и громко восклицающего: «Меркурий, пойди и убей императора Юлиана, того, кто против христиан». Святой Меркурий, стоящий пред Богом, носил блестящий железный нагрудник. [P. 334] Услышав команду, он исчез[1090], а затем он вновь появился, стоя пред Господом[1091], и воскликнул: «Император Юлиан был смертельно ранен и умер, как приказал ты, Господи». Испугавшись крика, епископ Василий проснулся в замешательстве, ибо император Юлиан поддерживал его честь и как муж красноречивый, и как его однокурсник, и часто ему писал. Св. Василий пошел в церковь на утреннюю службу, вызвал все духовенство и рассказал о своем таинственном сне, и что император Юлиан был смертельно ранен и умер в ту же ночь. Они все умоляли его молчать и никому не говорить таких новостей. Но ученейший летописец Евтропий не согласен с некоторыми из этих деталей в своем сочинении.
26. После правления Юлиана Отступника[1092] воцарился Иовиан, сын Варрониана[1093]; он был провозглашен в армии, находившейся на персидской территории, во время консульства Салюстия. Он был набожным христианином[1094] и правил в течение семи месяцев[1095].
27. Как только он начал царствовать, он обратился ко всей армии и сенаторам вместе с ними, провозглашая в лицо: «Если вы хотите, чтобы я царствовал над вами, вы все должны быть христианами». Вся армия и сенаторы [P. 335] провозгласили его[1096]. Когда Иовиан вышел со своей армией из пустыни в персидские плодородные земли, он весьма опасался, как безопасно выйти с персидской территории[1097].
Тогда персидский царь Сапор[1098] еще не узнал о смерти императора Юлиана и пребывал в ужасе. Моля и выпрашивая мир, он послал одного из вельмож Персармении, по имени Сурена, послом к римскому императору. Божественный император Иовиан сердечно приветствовал его и согласился на прием мирного посольства, заявив[1099], что он тоже бы послал посла к персидскому царю. Услышав это, персидский посол Сурена попросил император Иовиана договориться о мире и договоре там и тогда. Выбрав одного из своих сенаторов, патрикия Аринфея, он поручил все дело ему. Он пообещал соблюдать условия, утвержденные или согласованные с ним, но император был слишком горд, чтобы заключать мирный договор с персидским вельможей, или послом; в ходе мирных переговоров было заключено трехдневное перемирие в войне. Было решено, [P. 336] между римским патрикием Аринфеем и Суреной, сенатором и послом персов[1100], что римляне должны уступить персам всю провинцию Мигдонию, и ее столицу Нисибис, просто один лишь город с его стенами, но без людей, которые жили там.
