"Балаганно-веселые и вместе с тем пронзительно печальные рассказы..."(Из аннотации издательства)
Он очень страдал от своей удивительной способности всегда и всюду опаздывать. Пока учился в школе и университете, мог по пальцам пересчитать дни своевременного прихода на занятия. Девушки выдерживали его не больше двух свиданий. Только одна геройски перенесла подряд целых три унизительных ожидания по полчаса, зато на четвертый раз заехала кавалеру по физиономии после всего лишь пятнадцати минут томительного предвкушения. В общем, он так и остался холостяком. В командировки отправлялся не просто заранее, а за сутки, при этом финтил с проездными документами и гостиничными чеками – себе в убыток, но делать было нечего – в противном случае шеф уволил бы его без разговоров.
К сорока годам такая жизнь сделалась просто невыносимой, но кардинально переделать себя он уже не мог, да и не хотел, если честно. Привычка – вторая натура? Конечно, но дело было не только в характере. Тут все гораздо серьезнее. Как сказал один хороший писатель, «кто-то там наверху не любит его». И значит, надо поступать назло Всевышнему. Он так и делал. А в свободное от этого занятия время – мечтал о чуде. Мечтал, как вдруг сможет сам, лично, без помощи «сверху» распоряжаться временем, выстраивать план-график собственной жизни. И в эти минуты чувствовал себя уверенным, всюду успевающим, не знающим никаких проблем…
Всю эту надрывно-мистическую исповедь Михаил Шарыгин выслушал от одинокого социопсихолога Матвея Подколёсникова рано утром за чашкой кофе. Шарыгин обещал перед работой принести соседу флакон отвердителя для эпоксидки, вот и зашел – вроде на минутку, да заболтался. Подобные разговоры ведут, как правило, вечером и под водочку, но тут уж больно повод оказался серьезным.
Еще накануне вечером, пребывая в мечтательном состоянии и в очередной (редкий!) раз в своей жизни никуда не спеша, Матвей лениво пролистывал желтые страницы еженедельника «Мышуйские коммерческие предложения». В какой-то момент он перестал отличать явь от иллюзий, взгляд его расфокусировался и вдруг среди змеящихся строчек, логотипов, наплывающих друг на друга, и ярких вспышек цветных рекламных фото прорисовалось с необычайной четкостью одно объявление, выделенное скромной, но жирной рамкой. Заголовок гласил: «ВРЕМЯ – ДЕНЬГИ». А текст был еще забавнее:
Меж тем первой и вполне естественной реакцией Подколёсникова было желание перелистнуть страницу и выкинуть всякие глупости из головы. Мало ли шарлатанов за последнее время развелось: и сглаз снимают, и порчу наводят, и беременность вызывают по фотографии, и облысение лечат по телефону. Мечты мечтами, но в жизни не верил Матвей никому, считал себя скептиком, даже циником. Однако же теперь что-то заставило его перечитать рекламу еще и еще раз.
На пятом «прогоне» он перестал воспринимать коротенький текст как дурацкую шутку. На восьмом – твердо решил позвонить. Ведь это его приглашали. Его персонально. Никто другой просто не клюнул бы на такое!
– Вот ты, например, Шарыгин, пошел бы туда? – спросил он Михаила, доцеживая себе в чашку из кофейника последние капли вместе с гущей.
Шарыгин задумался:
– Может, и пошел бы, только…
– Пошли вместе, – резюмировал Матвей, не давая закончить. – Интересно же, А если там жулики, вдвоем легче будет на чистую воду их выводить.
– Дай глянуть на газету, – попросил Шарыгин.
– Да она пропала куда-то, Бог с ней с газетой, я ведь уже позвонил, они мне адрес сказали. И просили поторопиться. Пойдем, Шарыгин! Кофе допивай, и пошли.
– Да ты что? – словно очнулся Михаил, – мне ж на работу.
– Всем на работу, – улыбнулся Матвей, – но мы как раз время дополнительное купим и никуда не опоздаем. Ты разве не понял?
– Нет, – сказал Шарыгин, решительно подымаясь.
Что-то во всей этой ситуации ужасно не нравилось ему.
– Пойду я. Потом расскажешь мне.
А уже в дверях повернулся и спросил на всякий случай:
– Адрес-то какой тебе назвали?
– Переулок Великомученика Елпедифора, дом пять, строение четыре.
