И тогда меня избили. Ходили за мной человек шесть, потом подошли, сказали: «Чего всякую фигню пишешь?» Повалили и попрыгали по голове. Я думал – убьют, но отделался сотрясением мозга. Очень легко. А вскоре от меня ушла жена, с которой мы прожили почти три года. Незаметно сбежала. Повыносила свои вещи из дома, а затем пропала – не отвечала на звонки. После всех событий возникнуть могли только самые чёрные мысли, я думал, с ней что-то случилось серьёзное. Потом сама позвонила, чтобы подробно рассказать, как спала с нашим общим приятелем… в его машине, он часто приезжал к нам во двор якобы по работе, она спускалась к нему… Об этом знали многие уже бывшие друзья, но молчали… И я запил. Неделю не выходил из запоя. Андрей спасал, привозил пиво и успокаивал, говорил, что надо не бросать газету, в городе её ждут. Приезжал Ромка.
Однажды Андрей пришёл, я сидел на кухне, принёс водки. Играло радио. И тут я услышал Кипелова: «Дождь проходит сквозь меня, но боли больше нет…» – я попросил Андрея сделать погромче звук. Он выполнил мою просьбу. Мы с ним выпили. На фразе «В шуме ветра за спиной я забуду голос твой» – запел сам. Последний припев мы орали с Андреем: «Я свободен, словно птица в небесах. Я свободен, я забыл, что значит страх». Доорал, вытер слюни и забыл про жену. Навсегда.
Тогда я понял, что музыка – это изложенное настроение в звуках. Для каждого случая есть своя композиция, а моя жизнь может зависеть не только от меня самого, но и от чёртового случая, веди ты хоть самый праведный и здоровый образ жизни.
А Казантип – однобок. Клубная музыка настраивает на весёлый лад, не более того. Секс без интима.
Я выпиваю «шампанского» ещё. Вдруг меня начинает тошнить. Останавливаю танец, говорю Жене:
– Пойду к морю, я напился, надо вдохнуть свежего воздуха.
Как ни странно, он провожает меня. Девушки идут за нами. Я хочу их прогнать, чтобы они отстали, не хочу показывать себя, извергающего содержимое своего желудка. Но не могу сформулировать просьбу…
Рита спрашивает:
– Кирилл, тебе плохо?
– Да, – говорю еле-еле.
– Засунь два пальца в рот, – советует Регина. – И умойся морской водой.
Следую её совету. Но вырвать не получается. Тошнота исчезает вдруг.
«ЧТО ТЕПЕРЬ?»
Меня шатает, а голос вдали цитирует с выражением:
Я где-то слыхал это стихотворение или читал?..
– Солёно, – говорю и умываюсь. Затем икаю.
Рита придерживает меня за плечо, когда пытаюсь подняться с корточек. Поворачиваюсь спиной к морю и вижу, как бледнеет лицо Жени, бледнеет и медленно растворяется в воздухе, оставляя после себя лёгкий запах дорогого одеколона. Моя степень опьянения, пытаюсь представить, велика, я почти ничего не ел весь день, и я не контролирую себя. Тянет спать, глаза слипаются, говорить ничего не хочется, но я из последних сил выкрикиваю:
– Всё параллельно! – И, сделав два шага назад, валюсь на песок лицом вниз; волны слегка накатывают на ноги, приятно, но подняться нет мочи.
– Полночь – ранний вечер только, а он уже спит, – это констатирует Женя.
– Нажрался в «щастье»… – говорит Рита. А может быть, голос принадлежит Регине. Разобрать не могу… и отключаюсь…
11
В комнате царит странный голубоватый полумрак, окно открыто, воздух свеж, шуршат листья деревьев; неведома как, я в сотый – тысячный раз появляюсь на свет, просыпаюсь; пространство, что ни говори, непонятно, сокращается по мере того, как я осознаю месторасположение своего тела (кровать) … в середине комнаты парит в воздухе здоровенный детина в тренировочных брюках и в яркой гавайской рубашке навыпуск… Он левитирует, кажется, не прикасаясь к полу. Затем с шумом опускается вниз – это Женя, он смотрит на меня и мягко так улыбается; шум – это он цепляет табурет, который падает.
– Как состояние? – интересуется.
– Бывало лучше…
– Вставай, проспишь всё. Делай зарядку – и в путь, в Щёлкино. Рита с Региной почти собрались.
Я вспоминаю, что мы должны ехать на АЭС. Но у меня ужасно болит голова, в теле необъяснимая слабость. Я не готов к поездке.
– Кто меня сюда доставил? – спрашиваю и встаю с кровати, откидываю простынь. Замечаю, что совсем голый. Женя задерживает взгляд на моём члене, странное любопытство, и я сам смотрю вниз: всё нормально, кажется.
– Говори спасибо мне. Тащил от самого берега. Ты даже ногами не шевелил. Сколько ты выпил?
– Не знаю, а вот – намешал, да…
Замечаю одежду на крючке. Быстро одеваюсь.
Входит Рита, в руках термокружка, из которой исходит пар.
– Это тебе. Куриный бульон. Анна Васильевна передала. Она как увидела, какого тебя Женя притащил во двор, так и ахнула. Сказала, что ты стал жертвой обстоятельств.
